— Мы здесь уже были… — вздыхал Раджед.

— Да? Я не… я не понимаю, — вздрагивала София, приникая сиротливо к спине чародея, зарываясь на миг в его плечо, тихо всхлипывая, но сдерживаясь. Как оказалось, она совершенно не ориентировалась в лабиринтах, всегда боялась их. Да и кто не содрогнется от таких ловушек? Окажись Раджед в одиночестве в этом каменном мешке, он бы очень быстро сошел с ума, но ныне его поддерживала иная сила: он нес ответственность за дорогого человека, ободрял ее, чтобы самому не впасть в оцепенение. Сначала, когда обнаружилась роковая пропажа камней, все чувства сплелись неразборчивым клубком, однако не потонуть в темном омуте беспомощности удалось благодаря Софии.

«Так вот как ориентируются слепые», — размышлял нервно Раджед, шаря вдоль стен, легкими приставными шагами ощупывая пол. Впервые он задумался о тех, кого природа чем-то обделила, об их духовной силе. У них, у льоров, казалось, было все: сказочные богатства, многие годы жизни — а они тратили их только на себя, мучаясь от всех этих благ. От того казалось, словно у соседа больше, лучше; так начинались бесконечные войны… Но того не понимали они, что тоскуют без причин и мучаются вовсе не от недостатка вещей. Им не хватало смысла своего длящегося сотни лет существования. Да и какой смысл в круговерти праздничного веселья, балов и поединков, когда в душе остывший пепел оседает прахом?

Но не здесь, не в этом лабиринте, когда внезапно в полной мере осознавался величайший груз ответственности перед теми, кто слабее, кто просил защиты. Тогда-то приходилось биться с судьбой не изо всех сил, а выше сил, тянуть из себя жилы, забывать о страхе. Он боялся лишь одного: не защитить Софию и не успеть спасти Эйлис. С каждым шагом любимая все больше слабела, словно ее подтачивало что-то извне, не только сырость и хлад подземелья.

— Нармо… Нармо, — она стремилась что-то сказать, но давилась кашлем. Пришлось остановиться, подхватить Софию, но она отстранила руку, утверждая, что способна идти сама. Лишь глухо отчетливо произнесла:

— Нармо разрушает Эйлис! Мы должны спешить, иначе некуда окажется возвращаться.

В подтверждение слов откуда-то снаружи донесся оглушительный рев, посыпалась пыль, где-то звякнул скелет, выпавший из ниши в стене. Скитальцы лабиринта пытались не обращать внимание на кости, но все же ужас окутывал при мысли, сколько людей без цели и назначения пропали в этих катакомбах. И с каждым шагом их становилось все больше, все гуще осыпали они каменные плиты, отчего София испуганно прижималась к спине чародея, крепче сжимая его руку. А он шел ради нее и не имел права на ошибку.

Наверное, так же идут в атаку на врагов и ради своей страны, ради своего мира, чтобы защитить не какой-то абстрактный идеал, не свои корыстные интересы, но тех, кто остается в тылу: семьи, близких, семьи тех, кто раньше пал в бою. Впервые льор представлял, каково на самом деле лицо войны, а не их бездушных поединков ради доказательства лихости и величия. Ныне он поклялся выбраться ради Софии и ради всего Эйлиса, ради всех людей, заточенных в каменные саркофаги.

«Ох, куда-то не туда мы идем… Что если там не просто ловушки? Но и что-то похуже…» — Предположения рисовали жутковатые картины, воздух с каждым шагом наливался удушающей затхлостью.

— Там что-то есть, — вскоре прошептал Раджед, останавливаясь.

— Я помню каменных орлов… Этим созданиями чума окаменения не помешала летать… — ответила София.

Впереди и правда что-то шевелились, однако оттуда же веяло потоками свежего ветра, отчего создавалось невнятное колыхание. Если бы только хоть что-то видеть… А тварь из темноты, очевидно, прекрасно ориентировалась, Раджед же вместе с талисманом потерял и свою скорость. Человек, просто человек… и льор с огромным трудом мирился с этим, уж очень неподходящий случай выпал, в иной бы ситуации принял свою судьбу.

Хрустели, умолкая, камни под носками сапог и легких башмачков. А впереди все отчетливее кто-то двигался. Внезапно удар позвенел в воздухе, надрезав тишину свистом плети. Раджед оттолкнул от себя Софию, а сам забыл, что больше не умеет перемещаться со скоростью летящей стрелы. И тяжело упал наземь, опрокинутый не то огромным щупальцем, не то колоссальной лапой насекомого.

«Гигантский каменный таракан?» — закономерно предположил Раджед, стремясь встать, однако что-то больно обжигало левую икру. Под брючиной горячим потоком сочилась кровь, но на раздумья не осталось времени. Чародей сгреб в охапку Софию и рванулся прочь от чудовища, забывая себя, не разбирая дороги. Он нашел возлюбленную в темноте по исходящему от нее теплу… или чему-то иному, по родству сердец… Но не до мистических совпадений, когда страж лабиринта кинулся следом за пленниками.

Ступени и карнизы сливались в один кошмар, когда Раджед едва успевал ощупывать их, полагаясь на одну удачу, да еще в сапог сочилась кровь, нога слабела, провоцируя хромоту. К счастью, София не спотыкалась и ничего не спрашивала, бежала рядом. Но кто сказал бы куда?

Где-то над ухом щелкнули жадные жвала членистоногого. Тьма не подсказывала образа, но любая фантазия казалась нереальной по сравнению с возможным оригиналом. Наплевать! Не важно, что там! Лишь бы сберечь Софию! Лишь бы самому спастись!

Раджед кинулся в боковое ответвление лабиринта, еле протиснул широкие плечи, зато его спутница проскользнула легче. Чудовище отстало, щелкало пастью, скребло лапищами. Рядом вскрикнула София, чародей ударил наугад, тут же напрочь сбив костяшки о каменную породу то ли стены, то ли панцирь монстра. Определенно, лучше бы такие твари навсегда застыли пугающими изваяниями прошлого, но они-то, словно питаясь злобой льоров, уцелели.

«Кинжал… Да. У меня есть кинжал», — вспомнил Раджед, пока беглецы неопределенно замерли в узкой щели между камней. Они не представляли, что впереди, а монстр караулил их, точно сытый кот забившихся в тесную норку мышей.

— София, я не могу наклониться, слишком тесно, у тебя должно получиться. У меня на правом сапоге есть тайные ножны. Там короткий кинжал, — попросил неуверенно Раджед. Где-то поблизости доносилось лязганье жвал, недовольное шипение.

— Да разве… разве он поможет… против такого! — срывался голос запыхавшейся Софии, однако она послушно наклонилась в поисках оружия и тут же остолбенела: — У тебя кровь!

— Ерунда… не надо… — протестовал чародей, но София проворно скинула теплую шаль, в которой так и очутилась в лабиринте, и старательно перетянула раненую ногу чародея. Раджед поморщился, извернувшись в неведомой тесноте, как куница, повел плечами и снял камзол, набрасывая его на плечи возлюбленной, когда она протянула ему долгожданный кинжал.

Холод пронзил разгоряченное бегом тело. Ужас от непосредственной близости монстра лишь усиливал неприятный озноб, покалывавший кожу под прилипшей тканью рубашки. Да, кинжал… Но что дальше? И приходилось принимать нелегкие решения, когда от каждого следующего шага зависела не только его жизнь, но и сохранность той, которая ему всецело доверяла. Как страшно ошибиться перед такой преданностью!

Чародей решительно двинулся вперед, прочь от чудовища, ему казалось, что они сумеют обойти гигантского осьминого-таракана и выйти, он все еще смутно помнил количество поворотов. Если лабиринт шел по принципу квадрата, то галереи должны были как-то пересекаться. Они бы вернулись…

Позади все еще какое-то время доносилось злобное шипение, помноженное на смрадное дыхание существа. Однако вскоре куда-то исчезло, метнулось в сторону. Раджед вновь ощупывал одной рукой стены, а другой сжимал кинжал, София безропотно ступала следом, нервно сжимая дрожащие руки на его плечах.

Узкий лаз между коридорами сменился относительно широкой галереей, по крайней мере, плечи не застревали. Ладонь неуверенно соприкасалась со стеной, знакомых ориентиров не обнаруживалось, лишь тихо охнула София. Раджед резко развернулся, рассчитывая на новую неизведанную напасть.

— Это просто веревка, — едва слышно проговорил он, освобождая запаниковавшую перепуганную спутницу. Тонкие путы свешивались с потолка, и Раджед старательно скрывал, что сам нащупал там, украдкой подняв руку, привязанный скелет, запутавшийся в лианах. Страшно… Но остановиться еще страшнее.