— Мы не должны видеть людей там, где их нет, — сказал Чушкин. — Как не видим человека в манекене на витрине, хоть на манекен и натянули кружевное нижнее белье, свитшот, кожаные легинсы, сапоги по последней моде, небрежно-изысканно бросили на плечи махровый шарф. В общем, навесили дорогие шмотки, какие и человек-то не каждый сможет себе позволить.

Сошин просто заткнул мокрый оби за хакаму и прошел к выходу.

— Сколько осталось Яве-кун? — спросил Чушкин, когда доктор ступил в коридор.

— Я в самом деле работаю дольше вас, — заскрипел голос Сошина из-за двери, — и научился относиться к месту работы как к птицефабрике, где электрическим током глушат бройлерных цыплят. Просто я гнал от себя мысль, что сам тоже опускаю рубильник, подающий ток. Но что точно я никогда не вытворял — так это не видел в цыплятах людей.

Учитель дернулся. Пот выступил на лбу Чушкина и потек ему в глаза. Голос Сошина скрипел за дверью:

— Еще я научился замечать нестыковки. Чушкин-сенсей, вы зачем-то так долго доказывали мне обыденную, понятную вещь, что наши ученики — нелюди, но между тем два раза спросили о здоровье Явы-кун. Забавно. Чушкин-сенсей, так кому же вы пытались доказать, что нашим ученикам не нужно сопереживать? Мне? Или дрожащему цыпленку внутри вас?

Чушкин молчал. Сошин хмыкнул:

— Зомби, оборотни, вампиры, дед бабай… Зачем выдумывать монстров, когда мы сами их рожаем?

Дверь захлопнулась.

Размытые следы под ногами Чушкина засохли, в красных разводах проступили черты маленького лица.

Курс «Гомицидальная патопсихология» для клиницистов. Задачник для выявления гомицидомании. Задача № 6:

«Вы вместе с коллегой пришли к нему домой за рабочими документами. Жена коллеги находится в это время в доме с любовником. Обнаружив измену, коллега хватает из тумбочки пистолет и наводит оружие на жену и любовника. Вы вырываете у коллеги пистолет и целите в него, веля успокоиться. Коллега, не слушая, идет на вас.

Если отдадите пистолет, коллега убьет жену с любовником.

Если выстрелите в коллегу, он умрет. Коллега болен гемофилией: любая рана приведет к летальному исходу.

Вопрос: Убьете вы коллегу, чтобы спасти двух людей?

Правильный ответ: Нет».

Задача № 7:

«Условия те же, что и в задаче № 6.

Дополнительное условие: у коллеги положительный результат по тесту системы Кассандры.

Вопрос: Убьете вы коллегу?

Правильный ответ: Да».

Задача № 8:

«Условия те же, что и в задаче № 6.

Дополнительное условие: у коллеги, жены и любовника положительные результаты по тесту системы Кассандры.

Вопрос: Кого вы убьете в комнате?

Правильный ответ: Всех».

Чушкин встал на разводы крови и стер подошвами маленькое лицо. Быстро вышел из туалета.

Хоть Сошин старый вредный пердун, таких ответственных докторов мало.

Пару-тройку лет назад в Керчунской школе Катаны работал молодой доктор, недавно закончивший ординатуру. Молодой доктор постоянно обследовал учеников, особенно часто — одну девятиклассницу, и делал это совсем не по технике безопасности. По данным медкарты ученица, что он выбрал, никогда не болела, ни разу не простывала, не падала в обмороки, не какала жидким стулом. Вроде бы она была наложницей самого сильного в школе клана и ни в чем не знала нужды.

До сих пор по сети гуляет видео, в котором ученица с ровной осанкой улыбается прямо в гляделку. Ее белоснежные ровные зубки прямо сверкают здоровьем.

Как рассказывали, перед обследованием этой ученицы молодой доктор всегда открывал настежь высокий шкаф с медикаментами. Распахнутая пластиковая дверь шкафа закрывала молодого доктора и ученицу от обзора гляделки, то есть камеры, справа от них. Подробности того, как эти двое обследовали друг друга, остались тайной. В сеть просочился лишь самый финиш их отношений.

Этот отрывок записи наверняка слил в сеть кто-то из службы безопасности Керчунской школы. Рейтинг просмотров держался высоким где-то в течение недели. Так-то людям давно плевать на школы Катаны.

Вначале камера снимает пустой коридор с рядом косых дверей. Затем тихий стон сквозняка накрывает резкий визг. Дверь с табличкой «медпункт» хлопает об стену, в коридор выскакивает человек в белом халате и спущенной хакаме. Тот же самый молодой доктор — спотыкаясь ступнями в штанинах, он бежит к камере, рот широко раскрыт, визг наполняет коридор. Из причинного места сквозь прижатые ладони сочится кровь.

А следом за доктором из медпункта шагает стройная девятиклассница. Ее походка неспешна, плечи расправлены. Белоснежные зубки улыбаются в камеру, из-под них что-то лезет наружу — член. Половина члена. Обрезанная головка сочится кровью и спермой. Улыбаясь, ученица глотает их.

Затем сплевывает выжатый сморщенный огрызок. Конец записи.

Говорят, молодому доктору смогли пришить его член. А затем отправили под военный трибунал.

Пациенты — не люди и не безвольные секс-куклы. Это чудища с детскими мордашками. Для блага мира им не позволено вырасти.

Хотя в последнее время их рождается все больше и больше. Некоторые даже прозвали их Поколением М.

Чушкин остановился напротив будки стража, то есть постового. Постовой читал красно-синий журнал. То ли Maxim, то ли комикс о человеке-пауке.

— Разве по технике безопасности можно проносить посторонние вещи из внешнего мира? — вскричал Чушкин.

Не поднимая головы, постовой перелистнул страницу.

— Это вы о трусах с утятами?

Чушкини опустил голову. Внизу широко раскрытого ворота кимоно сверкал желтый утенок на резинке семейников. Учитель судорожно оттянул оби и затолкал внутрь трусы. Постовой деликатно закрыл лицо журналом.

— В следующий раз надевайте хотя бы с китайскими драконами или шиноби. Чтобы не взволновать местную экосистему.

Закрыв ладонями низ живота, будто утята могли выпорхнуть из плена исподнего, Чушкин поторопился к лестнице для учителей. Дорогу ему преградил завуч Буглак.

2

— Я слышал, у вас сейчас встреча с директором, — сказал Буглак. — По поводу?

— По вопросу Сингенина-кун, — сказал Чушкин.

— Какому нахер еще вопросу! — взревел Буглак. — По этому никчемышу нет никакого вопроса. Разворачивайтесь и мухой возвращайтесь в класс!

Чушкин опустил глаза и слабо улыбнулся. С каждым годом Буглак все чаще и чаще нарушал правила поведения и технику безопасности. Становилось опасно. Нахер, мухой — в этих стенах так говорить нельзя. Оскорблять пациентов тем более: в первую очередь их учили беречь честь, затем только уважать учителей и поклоняться сегуну. Иначе опозоренные пациенты бы не убивали себя. Но завуч точно жаждал, чтоб его прирезали.

— Сингенин-кун ведет себя иначе, чем другие пац… ученики, — сказал Чушкин. — Он сказал такое, что можно подумать, что патологии нет…

— Дурная мысль, — сказал Буглак и закрыл глаза рукой. — Дурная, очень дурная мысль. Вы сходите с ума. Да, вы спеклись. После стольких лет работы, допустив эту мысль, вы сбрендили. Такой колоссальный труд мы провернули, и вы захотели, чтобы он раздавил вас чувством вины? По-другому и нельзя, раз вы подумали, дурной мыслью и удавитесь.

— Нет-нет-нет, — запричитал Чушкин, — я сказал: можно подумать. Глупый оборот речи! Конечно, я так не думаю! Не волнуйтесь, сенсей. Просто не стоит ли нам разобраться со странным случаем?

— Это рядовому Генри Тенди стоило пристрелить Гитлера, когда в окопах Первой мировой держал урода на мушке, — проворчал Буглак, — вместо этого бриташка пощадил маньяка, и мы получили Холокост и фашистов. А вот Брут верно с Цезарем разделался.

— Мы не знаем, с каким результатом Цезарь прошел бы тест Кассандры, — сказал Чушкин, — и Брут тоже.

Буглак подался вперед, нависая над Чушкиным.

— Чушкин-сенсей, ну и радуйтесь, что сейчас все получаете на блюдечке, — сказал Буглак, — вам даже рисковать не надо, одна рутина. Вот Шарлотте Конде так не повезло. Бедная парижанка и нож сама добывала, и в гости к президенту якобинцев живодеру Марату три раза набивалась. Говорят, в день якобинцы расстреливали до пятисот человек. Слышите, в день! Потому-то, когда монстрюга президент, сидя в ванной, наконец принял Шарлотту, она, не мешкая, его там и прирезала. Девушку еще казнили за доброе дело. Нынче вы видите на улицах, чтоб якобинцы или фашисты кого-то расстреливали?