8. Учимся класть болтик. Урок первый и последний

Уцелевшая бутылка «Джека» неумолимо близилась к концу, а мы с Лидусиком были, ну, если не навеселе, то в приподнятом расположении духа точно!

— И знаешь что? — философски протянула Лидка, и только получив мой вопросительный взгляд в ответ, продолжила: — Все они к-А-злы! — тряхнула она головой для убедительности, отчего светлые кудряшки смешно спружинили. — Ни одного нормального мужика в наше время не встретить!

Меня данное заявление и безапелляционный тон, коим оно было произнесено, откровенно позабавили, — вероятно, действовал уже коварный бурбон — и я прыснула:

— А «все эти к-А-злы», между прочим, утверждают, что «нормальная баба всех знать не может».

— Утверждают!.. — буркнула Лидка задумчиво. — Ну и что, что утверждают? Тоже мне, важные индюки… Да флаг им в карман и барабан на шею!

И не успела я рта открыть, как разошедшаяся не на шутку подруга — видимо, наболело у человека, — принялась распатронивать Антошика, на чем свет стоит:

— Вот взять твоего, — на мое вялое возражение, что «не мой он», подруга ответила: «Да хоть глухой» и продолжала: — Да ЖабЖабыч он — вот кто! — постановила Лидка.

— Чего это ЖабЖабыч? — не поняла я.

— Ну смотри, — подруга разлила нам остатки бурбона, уселась поудобнее, повернувшись ко мне, а на диване между нами умостила блюдечко с дольками лимона. И вот тогда я поняла, что все действительно серьезно. Вздохнула, стараясь не показывать разочарования слишком уж явно, и принялась слушать…

В итоге мне напомнили все (ну или почти все) не самые радужные моменты совместной жизни, — связанные в основном с материальной составляющей — которые явно работали на имидж Антона. С той лишь разницей, что работали в сторону обратную. Ну и закрепляли общую картину прогулки налево.

— Так что, ЖабЖабыч он, — подвела итог подруга.

Я спорить не стала, лишь кивнула в ответ, ибо алкоголь не только добрил внутреннюю язвочку и превращал меня в амебный комок лени, но и придавал словам подруги какого-то веса, особенной значимости. Хоть умом я и понимала, что чувство это временное. Ну и потом: гораздо сильнее сейчас мне хотелось закинуть ногу на колени сидящей рядом подруги и сладенько захрапеть…

Кстати, интересно: а я храплю?..

— Так вот, Васюра: тебе сейчас нужно забить на это чучело, и начать новую жизнь! Выведу тебя в ближайший уикенд в свет, — а то все как квочка на яйцах сидишь, — пошляемся по салонам, пошопоголим, вечером в клубешнике оторвемся!.. Ты ж у меня девочка умная, красивая, фигурой боженька не обделил. Легкий марафет, каблучки, короткое платьишко — и все! Все мужики твои, успевай только отбиваться и от слюней уворачиваться! — расхохоталась Лидка.

Она все говорила и говорила. Ну и подливала, естественно, только теперь уже не виски — пошарила, зараза, между болтовней в моей кухне и нашла Антонову заначку, о которой даже я не знала — полусухое красное вино. Что там за марка была — а пес ее знает, я даже не спрашивала…

Пес! — хлопнула себя мысленно по лбу и тут же успокоилась: Ваньку я покормила, и теперь он спал в гостиной, в своей любимой корзине. И пусть кто попробует вякнуть, что я плохая хозяйка!..

А когда Лидка наконец оторвалась мыслями от возвышенного и вечного и заметила мой пьяненько-скептический настрой — моментально подобралась:

— Ты чего это — из-за ЖабЖабыча грустить надумала?! — как-то слишком широко распахнув глаза и хлопая ресницами, спросила она. — Ну уж нет, подруга, так не пойдет!

И не дав мне рта открыть, отложила пустой бокал, схватила меня за руку и потащила в спальню.

Чувствует моя попа — будет весело и жарко.