— Прошу прощения, — бросила Бобби через плечо.

— Здесь нет ничего, что она не сказала мне лично, — отозвался Смит.

— Мне остановить запись? — спросил Алекс, но Авасарала уже снова заговорила.

«Если помимо тех кораблей, которые гонятся за вами, продали и другие, я должна это знать. Если все они — корабли ФМРК с командами настоящего марсианского флота, то это нечто совсем другое. А раз они не отвечают, мне остается только пялиться в окно. Если ты что-то утаила, что-то такое, чем тебе неловко со мной поделиться, я пойму. Твой патриотизм и верность Марсу всегда как гребаный гвоздь у меня в боку, со дня нашего знакомства, но я это уважаю. Это говорит в твою пользу, как военного и человека, но настало время через это переступить, мать твою.

Кстати, Натан, если ты слушаешь, а я думаю, что слушаешь, я твой лучший и единственный друг. Разреши ей рассказать мне всё, или, клянусь Богом, я сделаю так, что ты будешь торговать своей задницей дальнобойщикам на шоссе. Я пытаюсь спасти человечество. Было бы неплохо, если бы кто-нибудь помог».

На последнем слове ее голос сломался, а в глазах появились слезы. Алекс почувствовал комок в горле, на него нахлынула печаль, которую прежде удавалось игнорировать. Авасарала сделала глубокий вдох, усмехнулась и снова повернулась к камере. Она сердито вытерла глаза тыльной стороной ладони. Как будто они ее предали.

«Ну так вот. Больше никаких на хрен увиливаний. Я люблю тебя, обожаю и не могу дождаться твоего приезда, всех вас, чтобы вы были в безопасности. Будь осторожна. И пришли мне данные, мать твою. Сейчас же».

Сообщение закончилось. Бобби выдохнула и всхлипнула. Алекс был уверен, что если оглянется, то увидит, что и она плачет. Из двери каюты донесся голос Смита.

— Я сказал ей всё, что знаю. Корабли не числятся пропавшими. Команды на борту состоят из граждан Марса. Но то же самое было и на кораблях фальшивого конвоя. Пока я не закончу проверку армейского персонала и баз данных по поставкам, я даже не знаю, что искать.

Алекс откашлялся.

— Авасарала — не тот человек, которому всегда можно безоговорочно доверять, Нат. И дело не в тебе.

— Она очень скрупулезна, — ответил Смит. — И занимает твердую позицию. Сержант Драпер?

Повисла долгая пауза. Когда Алекс оглянулся, лицо Бобби ничего не выражало. Ее губы сомкнулись в тонкую линию.

— По моей собственной инициативе и без указаний Авасаралы я... Когда я находила свидетельства пропажи, то проверяла, какой офицер отвечал за это оборудование. И не обнаружила никаких совпадений, но кто-то другой мог бы обнаружить. Если бы посмотрел.

Алекс закрыл панель с Авасаралой. Воздух как будто наполнился тревогой. Смит вздохнул и издал какой-то странный хрип.

— Пожалуйста, дайте мне взглянуть, сержант Драпер.

Смит закрыл за собой дверь каюты. Алекс привстал в кресле.

— Знаешь, — сказал он, — у тебя какие-то странные отношения с изменой. С одной стороны, я считаю тебя самым большим патриотом из всех своих знакомых, а с другой стороны...

— Я знаю. Меня это тоже смущает. И уже давно.

— Твоя преданность армии и верность этой женщине когда-нибудь войдет в противоречие, и это будет тяжелый день.

— Этого не случится, — сказала Бобби. — Она не позволит.

— Да?

— Она проиграет. А она ненавидит проигрывать.

Сообщение с «Пеллы» пришло три часа спустя. Сразу же стало ясно, что это пресс-релиз. Ответ на вопросы, которые все задавали: кто это сделал и почему. Мужчина сидел за столом, на стене за его спиной — два вымпела с разомкнутым кругом АВП. Его форма была новехонькой и незнакомой, взгляд печальный, почти что извиняющийся, голос тихий и богатый, как звуки скрипки.

«Меня зовут Марко Инарос, командующий Вольным флотом. Мы — законные военные представители внешних планет и теперь собираемся объяснить поработителям с Земли и Марса, а также освобожденным жителям Пояса условия, на которых основана новая глава свободы и достоинства человека. Мы признаем за Землей и Марсом право на существование, но их суверенитет заканчивается на границе соответствующих атмосфер. Вакуум принадлежит нам. Все полеты между планетами Солнечной системы — это право и привилегия АВП, которое мы будем защищать с помощью Вольного флота. Все таксы и тарифы, наложенные Землей и Марсом, считаются незаконными и выплачиваться не будут. Будет определен размер репараций за ущерб, нанесенный внутренними планетами свободным гражданам Солнечной системы, и отказ от их выплат во имя человечества будет расцениваться как преступление».

Его голос звучал с модуляциями, хотя, похоже, он даже не пытался придать словам музыкальность или особое выражение. Он наклонился к камере — жест выглядел одновременно и мягким, и властным.

«После открытия врат в иные миры мы стоим на перекрестке человеческой истории. Мы уже видели, как легко принести в эти новые миры наше наследие эксплуатации, несправедливости, предрассудков и подавления. Вольный флот, общество и культура Пояса — представители нового пути. Мы начнем заново и воссоздадим человечество, только без коррупции, жадности и ненависти, от которых так и не смогли избавиться внутренние планеты. Мы возьмем то, что принадлежит нам по праву, но кроме того, мы поведем Пояс к новому, лучшему будущему. К более гуманному будущему.

А пока что врата в новые миры закрыты. Корабли колонистов с внутренних планет будут направлены на существующие станции Солнечной системы, а товары с них использованы для укрепления внешних планет, как мы всегда заслуживали. Мы больше не признаем ярмо внутренних планет в Солнечной системе. Спутники Сатурна и Юпитера по праву наши. Станция Паллада, станция Церера, каждый баллон с воздухом в Поясе или даже у каждого находящегося на нем человека — это законная собственность жителей Пояса, полученная по праву рождения. Мы присягнули защищать этих людей, граждан лучшего человечества, от ушедших в историю экономических преступлений и насилия, которые они терпели под дулами орудий Земли и Марса.

Я Марко Инарос. Командующий Вольным флотом. И я призываю всех свободных людей Пояса возрадоваться нашей победе. Вольный флот присягает защищать вас. Сегодняшний день принадлежит нам. Завтрашний день принадлежит нам. Будущее человечества принадлежит нам. Сегодня и до конца дней мы свободны».

На экране Марко Инарос поднял руку в астерском приветствии, но сосредоточенно и резко, по-военному. Его лицо выражало решимость, силу и мужскую стать.

«Мы — ваше оружие, — сказал он. — И будем крушить ваших врагов, где бы они ни были. Мы — Вольный флот. Граждане Пояса и нового человечества, мы ваши».

С нарастающей громкостью зазвучала музыка, превратившаяся в традиционную астерскую песню протеста, а потом — в нечто воинственное и воодушевляющее. Новый гимн только что появившегося государства. Изображение сменилось рассеченным кругом, а затем просто белизной. Команда «Бритвы» притихла.

— Что ж, — сказала Бобби. — Он красив. И очень харизматичен. Вот это речь!

— Вероятно, в его голове это звучит отлично, — сказал Алекс. — Но когда ты начинаешь с убийства пары миллиардов человек, все твои слова звучат зловеще и как будто ты страдаешь манией величия, так ведь?

Голос Смита был спокойным, но в словах звучал ужас.

— Он говорил не с нами. — Смит стоял в дверях каюты, вытянув руки, чтобы зацепиться за проем. Его дружелюбная улыбка не изменилась, но теперь значила совсем другое. — Это предназначалось астерам. И они услышат и увидят в нем другое, не то что мы. Для них он только что объявил о победе.