Она заговорила об убийстве Кина во время её прыжка, и Джим взял её за руку. Они помолчали, пока она пыталась справиться с горем — настоящим, глубоким, но всё же смешанным с гневом на её старого друга и тюремщика. Всё это время Наоми не позволяла себе думать об этом, но теперь, оглядываясь назад, она видела те дни на «Пелле» как бесконечные попытки уйти в себя. Кроме моментов, когда ей приходилось противостоять Марко.

Она вспомнила, как сказала Марко, что он пытается стать похожим на Джима, и подумала — стоит ли делиться этой частью истории, а потом рассказала. Джим удивился, а потом рассмеялся. Они потеряли нить повествования и десять минут провели, возвращая время назад — «Четземока» ушёл от «Пеллы» за Джимом, когда Фред уже вылетел с Тихо — или до того? Он послал Алекса исследовать «Пау Кант» до того, как на землю упали метеориты? Ну да. Понятно. Теперь для неё всё сложилось.

Они уже засыпали, держась за руки. Паузы становились длиннее и тише. «Ой, мы же собирались поговорить про Амоса и Клариссу Мао,» — подумала Наоми, и тут ей приснилось, что она на корабле, несущемся на полной g для всех остальных, а она плывёт в невесомости. Весь экипаж придавило к палубе, а она парит в воздухе, дотягивается до инструментов и кабелей, которые они не могут достать. В этом сне Алекс объяснял ей — это потому, что в ней так много инертности, которую остальные только через некоторое время наберут. В контексте это имело смысл.

Наоми проснулась. Она не знала, который час, но из гостиной больше не слышались голоса. Джим свернулся на боку спиной к ней, спокойно и глубоко дышал. Она медленно потянулась, осторожно, чтобы не беспокоить его. Боль в мускулах, суставах и коже чуть стихла, в груди ощущалось тепло. Расслабленность.

Она годами хранила тайну. Берегла, как запал в ручной гранате. Она не замечала, как разрастались стыд и страх, и чувство вины. Всё, сделанное неправильно — а такого немало — ощущалось сильнее. И сейчас странно было не чувствовать давления изнутри. Можно сказать — пустота, но мир и покой.

Она не обрела неожиданный свет и счастье. Кин был по-прежнему мёртв, причем из-за неё. Филип так и остался покинутым. Брошенным во второй раз. И Марко всё так же вызывал у неё страх и ненависть. Ничего не изменилось, и изменилось всё. Сменили раму — и старые картины стали выглядеть иначе. Джим шевельнулся во сне. Несколько прядей на шее были чуть светлее других. Первое прикосновение седины.

Что-то произошло между ними. Не за время её отпуска в аду, а сейчас, когда она вышла из своей личной преисподней. Наоми не смогла бы определённо сказать, кто они друг для друга — она и Джим, но знала — теперь всё будет иначе. Она изменилась, и это его не сломало. Он не пытался удержать её прежнюю, как боялась Наоми.

Что изменилось — назад не вернёшь. Но иногда это и к лучшему.

Она потихоньку вылезла из кровати и подобралась к маленькому столику в уголке. Там их ручные терминалы и маленькая бутылочка Джима с таблетками от рака, поскольку он не на «Роси». Наоми потянулась за своим терминалом, помедлила и взяла терминал Джима. Надо бы сначала спросить, но он спал, будить не хотелось, и она решила, что он бы не возражал.

Материалы, отснятые Моникой Стюарт о проходе «Робии Балхи» сквозь врата Кольца, выглядели безобидно. Совершенно ничего, что казалось бы странным — кроме поднятой вокруг этого шумихи. Она гадала — зачем это нужно Марко? Почему ему пришлось пиратствовать так долго, прежде чем удачный ход придал делу вселенский масштаб? Подделка журналов Медины была для него ненужным риском. Может быть, дело в системе, куда направлялся «Балхи»?

Наоми взяла собственный терминал, соединилась с системой «Роси», отправила серию простых запросов с шаблонами совпадения. Это оказалось несложно. Большую часть информации Стюарт брала из открытых источников. Оптические телескопы по всей системе были направлены на Вольный флот с того момента, как Марко напал на марсианский конвой. Список систем, где исчезали корабли, получился не длинным, но явных совпадений не было. Наоми попыталась вспомнить, не говорил ли о них кто-то на «Пелле» — «Тасним», «Иерусалим», «Новый Кашмир». Конечно, в согласовании имён тоже был беспорядок. «Новый Кашмир» называли также «Сандалфон», «Крутой Техас» и LM-422. Теперь, когда Джим узнал худшее из её прошлого, ей не терпелось изучить доклад группы Авасаралы, и может быть, в том, что она узнала за дни, проведённые на «Пелле», найдутся какие-то зацепки...

Она нахмурилась. Ещё раз проверила наличие совпадений с различными допусками. За её спиной зевнул Джим, сел на кровати, простыни зашуршали. «Роси» переслал список возможных совпадений, и Наоми принялась его изучать. «Анкарское болото» примерно совпадало с «Робией Балхи», но просматривая различия, она увидела, что у двигателя другие характеристики. Построить новый корабль обошлось бы дешевле, чем менять весь двигательный комплекс на существующем. В соседней комнате Алекс что-то сказал, Амос ответил. А потом — к удивлению Наоми — послышался голос Бобби. Рука Джима коснулась её плеча.

— Привет. Ты как?

— Ничего, — сказала Наоми. — Нормально.

— Ты давно встала?

Она проверила время и застонала.

— Три с половиной часа.

— Завтрак?

— Господи, да.

Она поднялась. Спина протестовала, но только чуть-чуть. Сознание было ясным, живым и собранным — впервые за несколько недель. Может, с тех пор, как пришло то первое разрушительное сообщение от Марко. Она больше не сражалась с собой, и это прекрасно. Но...

Волосы у Джима торчали в разные стороны, но выглядел он великолепно. Наоми взяла его за руку.

— Что-то не так? — спросил он.

— Не знаю.

— А кофе поможет, в чём бы ни было дело?

— Не помешал бы, — сказала она.

В большой комнате их номера Амос и Бобби толковали о способах пассивного полёта, каждый едва заметно поддразнивал другого, и обоим было весело. Алекс улыбнулся Наоми и Джиму, усевшимся перед стойкой для завтрака, и налил обоим по чашечке эспрессо с толстой шапкой взбитых сливок сверху. Наоми сделала глоток, наслаждаясь теплом и сложным насыщенным вкусом, заключённым в горечи.

— Выглядишь получше, — сказал Алекс.

— И лучше себя чувствую. Спасибо. Бобби, те потерянные корабли, которые ты искала. Они все были из ФМРК, верно? Военные?

— Корабли. Оружие. Припасы. Всё, — сказала Бобби. — Думаю, мы теперь знаем, что с ними стало.

— Но не с кораблями колонистов?

— Я их не искала, — нахмурилась Бобби.

— В чём дело? — спросил Джим.

Наоми покачала чашечку цвета слоновой кости, любуясь, как появляются и исчезают завитки в низкой лунной гравитации.

— Пропавшие корабли входят в две группы. Военные с Марса, которые теперь у Вольного флота, и корабли колонистов, исчезнувшие на пути к новым системам. Я нашла шестьдесят, может, семьдесят процентов совпадений между кораблями Вольных и старыми армейскими записями. И ни одного совпадения с пропавшими судами колонистов. Я не вижу закономерностей ни в том, в какую систему они направлялись, ни в грузе. И я не понимаю, зачем Марко могло понадобиться их угонять.

Амос издал невнятный хриплый звук.

— Да, — сказала Наоми, как будто в ответ. — Что-то во вратах Кольца пожирает корабли.