— Кроме того, что каждый раз после использования меня пару минут жестко тошнит, у них есть и другие побочки. Если их вынуть, я выживу, но будет еще неприятней. Оказывается, эти штуки не нашли широкого применения не без причин.

— Черт. Хреново тебе.

— Кроме всего прочего это означает, что я здесь, пока... ну, пока я вообще где-то есть. Блокаторы по утрам, ланч в кафетерии, полчаса упражнений, а потом я могу три часа сидеть в своей камере или в накопителе с девятью сокамерниками. Сполоснуть, повторить. Это справедливо. Я делала много плохого.

— Оставь всю эту чушь насчет искупления и исправления священникам.

— Не все можно искупить, — ее голос дал понять, что она много об этом думала. Усталый и сильный одновременно. — Не каждое пятно можно вывести. Иногда ты делаешь что-то настолько плохое, что несешь последствия до конца жизни и забираешь сожаления с собой в могилу. Такой вот хеппи-энд.

—Хм. Кажется, я знаю, о чем ты.

— Очень надеюсь, что нет.

— Прости, что не всадил тебе пулю в голову, когда имел такую возможность.

— Извини, что не догадалась попросить. Что привело тебя сюда?

— Был тут по соседству, прощался с прошлым. Вряд ли еще вернусь, вот и подумал, что надо забежать поздороваться.

Слезы наполнили ее глаза, и она взяла его за руку. Ощущение было странным. Ее пальцы казались слишком тонкими, восковыми. Но оттолкнуть ее было бы слишком грубо, так что Амос попытался вспомнить, как ведут себя люди в такие моменты. Представив на своем месте Наоми, он сжал руку Клариссы.

— Спасибо тебе. За то, что помнишь меня, — сказала она. — Расскажи про остальных. Как поживает Холден?

— Ну... Что ты знаешь о произошедшем на Илосе?

— Цензоры не позволяют мне ничего о нем смотреть. Или о тебе. Или о «Мао-Квиковски», протомолекуле и кольцах. Это может оказаться для меня разрушительным.

Амос устроился поудобнее.

— Ладно. Значит, некоторое время назад капитан получил тот вызов...

Минут сорок пять или час он говорил обо всем, что произошло с тех пор, как «Росинант» сдал Клариссу Мао властям. Он нечасто практиковался в роли рассказчика и был уверен, что выходит плохо. Но она впитывала его слова, будто песок воду. Медицинская система время от времени попискивала, реагируя на происходящее у нее в крови.

Ее глаза стали закрываться, но пальцы все так же крепко держали его руку. Дыхание стало глубже. Он не знал, было ли это результатом медицинского вмешательства или чего-то иного. Амос замолчал, и она, похоже, не заметила. Казалось странным уйти, ничего не сказав, но и будить ее только ради прощания он не хотел, поэтому некоторое время просто сидел, глядя на нее — больше смотреть было не на что.

Странно, но она выглядела моложе. Никаких морщинок в уголках глаз и рта, никакой обвислости щек. Будто время, проведенное в тюрьме, не считалось. Будто она никогда не постареет и никогда не умрет, а просто будет находиться здесь, мечтая об этом. Возможно, какой-то побочный эффект той дряни, что в нее вкачивали. Какие-то загрязняющие вещества также обладали подобным действием, но Амос не знал подробностей. Она убила много людей, но и он тоже, так или иначе. Казалось странным, что она останется здесь, а он уйдет. Она раскаивалась в том, что сделала, может, в этом вся разница. Сожаления и наказание — две стороны кармической монеты. Или вселенная просто чертовски случайна. Взять того же Конечека — не похоже, чтобы его грызло раскаяние, однако он точно так же заперт здесь.

Амос уже собрался высвободить руку, когда завыла сирена. Кларисса резко открыла глаза и села, настороженная и нисколько не сонная. Может, она и не спала вовсе.

— Что это? — спросила она.

— Я тебя хотел спросить.

Она покачала головой.

— Такого я раньше не слышала.

Амос воспользовался моментом и высвободил руку. Он пошел было к двери, но вошла его сопровождающая. Она держала оружие наготове, но ни в кого не целилась.

— Извините, сэр, — ее голос звучал выше, чем раньше. Испугана. Или взволнована. — У нас режим чрезвычайной ситуации. Боюсь, мне придется попросить вас остаться здесь на некоторое время.

— На сколько?

— Не знаю, сэр. Пока режим не снимут.

— Какие-то проблемы? — спросила Кларисса. — Он в опасности?

Хороший ход. Охранникам абсолютно фиолетово, в опасности ли заключенный, поэтому она спросила о гражданском. И все равно женщина могла не ответить, если не хотела.

Как выяснилось, она хотела.

— Три часа назад рядом с Марокко упал метеорит, — ее интонация больше походила на вопрос.

— Я видел в новостях, — ответил Амос.

— Как он прошел? — спросила Кларисса.

— Двигался очень, очень быстро, — ответила охранница. — С ускорением.

— Господи, — выдохнула Кларисса, будто кто-то ударил ее в грудь.

— Кто-то специально сбросил метеорит? — спросил Амос.

— Метеориты, — ответила женщина. — Еще один упал пятнадцать минут назад посреди Атлантики. От Гренландии до чертовой Бразилии ожидаются цунами и наводнения.

— А в Балтиморе?

— Везде, — глаза надзирательницы наполнились слезами и отчаянием. Паника. Или горе. Она махнула пистолетом, но выглядело это жалко. — Так что мы закрыты, пока не узнаем.

— Узнаем что? — спросил Амос.

Ему ответила Кларисса:

— Был ли это последний или будут еще.

В наступившей тишине не было охранника, заключенного и гражданского. Просто трое людей в комнате.

Прошло несколько секунд.

— Я вернусь с информацией, как только ее получу, сэр.

Амос быстро проиграл в голове все возможные варианты развития событий. Вариантов было немного.

— Погодите. Я знаю, что это не для развлечения и всякое такое, но этот экран может показывать новости?

— Заключенные имеют доступ только в общей зоне.

— Конечно, но я-то не заключенный? — возразил Амос.

Женщина посмотрела в пол, потом пожала плечами, вынула ручной терминал и набрала пару строк текста. Пустой серый экран ожил, показав бледного мужчину с большими мягкими губами.

«...незамеченное радарами скопление. Мы получаем данные о температурных аномалиях, которые могут быть связаны с атакой».

Надзирательница кивнула ему и закрыла дверь. Он не слышал, чтобы она запирала замок, но был уверен, что она это сделала. Амос уселся в кресло и положил ноги на край кровати. Кларисса села прямее, сплела вместе тонкие руки. Экран переключился на седого мужчину, настойчиво убеждающего в том, как важно сейчас не спешить с выводами.

— Ты знаешь, куда пришелся первый удар? — спросила Кларисса. — Помнишь что-нибудь из новостей?

— Я не прислушивался. Кажется, Кракатау? Так называется это место?

Кларисса закрыла глаза. Кажется, она чуть побледнела.

— Не совсем. Это вулкан, взорвавшийся много-много лет назад и выбросивший пепел на восемьдесят километров вверх. Ударные волны прокатились по миру семь раз.

— Но это не в Северной Африке?

— Нет. Не могу поверить, что они это сделали. Что они сбрасывают метеориты. В смысле, ну кто вообще пойдет на такое? Землю... Землю нельзя ничем заменить.

— Может, теперь в каком-то смысле можно, — ответил Амос. — Есть куча новых планет.

— Не могу поверить, что кто-то решил бы сотворить такое.

— Да, но уже сотворили.

Кларисса сглотнула.

Где-то здесь должны быть лестницы. Закрытые, чтобы заключенные не могли до них добраться, но Амос считал, что они должны быть где-то здесь. Он подошел к окошку в двери и прижался к нему лицом. В коридоре ничего не было видно. Стекло вряд ли можно разбить. Не то чтобы он хотел попытаться. Просто размышлял.

На экране над пустым бескрайним морем поднималось грибовидное облако. Женский голос спокойно говорил о мегатоннах и разрушительной силе, затем показали карту с двумя яркими красными точками, одна в Северной Африке, другая в океане.

Кларисса зашипела.

— Что? — спросил Амос.

— Если будет еще один, и промежутки равные, он упадет где-то рядом.

— Ну ладно. Все равно ничего с этим не поделать.

Петли были с другой стороны двери. Естественно, где ж им еще быть, это же гребаная тюрьма. Он поцокал языком. Может, тюрьму откроют и отправят его восвояси. Может. А если нет... Ну, это будет довольно глупый способ помереть.

— О чем думаешь? — спросила Кларисса.

— Думаю, что подзадержался на этом шарике из грязи, Персик.