Наоми подошла ближе и отключила программу тренажёра. Широкие ленты в руках Марко безвольно повисли, издав едва слышный шорох.

— Я ещё не закончил, — сказал он.

— Скажи, что ты не ради этого притащил меня сюда. Скажи, что похитил меня не для того, чтобы показать, каким был хорошим отцом и как хорошо воспитал нашего мальчика. Ты его просто предал.

Смех у Марко был низкий, тёплый и раскатистый. Сейчас, когда он стоял перед ней, разматывая ремни, на него было бы так легко напасть. Но Наоми не сомневалась — у Марко есть скрытый способ защиты. А если нет — достаточной защитой было и впечатление, что есть. Она здесь не для того, чтобы его убить. Она пришла для того, чтобы заставить его проболтаться.

— Значит, вот как ты думаешь? — спросил он.

— Нет, — сказала Наоми. — Я думаю, ты сделал это, чтобы похвастаться. Я от тебя ушла, а ты всё тот же мальчишка, который не может с этим справиться. Поэтому, когда настал твой большой день, тебе надо, чтобы я была здесь, смотрела, как это происходит.

Судя по всему, это было правдой. Она видела, как приятна ему власть над ней. Даже её неопределённый статус в их команде был частью этого. Запереть Наоми в клетке означало бы негласно признать в ней угрозу. Марко хотел, чтобы она ощутила свою слабость, чтобы сама возводила вокруг себя стены тюрьмы. Было время, когда это сработало бы. Она была готова поклясться — он не понял, что это время прошло.

А она готова поклясться, что прошло. Когда он пристально смотрел на неё, кивая головой, Наоми ещё ощущала знакомый, как старая привычка, комок унижения в горле. Так что, возможно, правда была посложнее.

— Я привёл тебя в стан победителей, потому что ты мать моего сына и всегда ею останешься. Всё прочее — счастливое совпадение. Это даёт нам шанс найти какой-то разумный компромисс и восстановить отношения...

— Бред. Восстановить отношения? Ты их упустил. С ними покончено. Ты считаешь, что это не завершено, только потому, что пока не победил. Я ушла. Пожертвовала всем, не могла мириться с этим и быть твоей марионеткой.

Марко поднял руки, повернув к ней ладони в издевательском жесте примирения. Не получилось. Пока ещё нет.

— Слышал, ты жила другой жизнью. Не осуждаю тебя за это. Не у всякого хватит сил быть бойцом. Я думал, у тебя хватит. Думал, могу на тебя рассчитывать. И когда тебя сломила тяжесть этой ноши — да, я забрал нашего сына туда, где он был в безопасности. Ты осуждаешь меня за то, что я его отнял. Но если бы у тебя хватило сил — ты сама поступила бы со мной так же.

— Да, — сказала она, — забрала бы его с собой, и ты больше никогда бы нас не увидел.

— Так в чём тогда между нами разница?

На коже Марко выступили капельки пота. Он взял с вешалки полотенце, промокнул им лицо и руки. Умом Наоми понимала, что он красив — примерно как переливающиеся крылышки зелёной навозной мухи. Ей отвратительно было думать о том, кем этот человек когда-то для неё был, и знать, что это входит в его намерения. Из глубины поднимались прежние тёмные мысли. Не важно. Сейчас она здесь, чтобы решить задачу.

Он отложил полотенце.

— Наоми...

— Так что же тогда? Холден? Ты притащил меня сюда, чтобы... как защиту от него?

— Я не боюсь твоего земного приятеля, — сказал Марко, и Наоми услышала в голосе лёгкое волнение — как у зверя, который чует далёкий огонь.

— А я думаю, боишься. Думаю, ты хотел убрать его с дороги прежде, чем это начинать, и с моей помощью хотел заманить его в ловушку. Ты ведь не ждал, что я появлюсь одна. Что не приведу с собой мужчину, который мог бы постоять за меня.

Марко фыркнул, но уже был готов сорваться. Он прошёл по тренировочному мату, подхватил свой чёрный комбинезон и влез в него.

— Ты скоро договоришься, Костяшка.

— А ты знаешь, почему я с ним?

Если Марко не глуп — не клюнет на эту приманку. Он уйдёт, оставит её одну среди тренажёров. Если бы ей удалось его разозлить, хоть чуть-чуть разозлить, и тогда...

— Полагаю, потому, что ведёшься на сильных мужчин, — сказал Марко.

— Потому, что на самом деле он тот, кем ты пытаешься стать.

Наоми поняла, что попала в цель. Она не смогла бы сказать, что именно в нём изменилось, но Марко, которого она видела с тех пор, как попала сюда — спокойный, довольный и уверенный в себе лидер — исчез, как сброшенная маска. Его место занял тот полный злобы мальчишка, который когда-то чуть не уничтожил её. Его смех больше не звучал тепло и приветливо.

— Ладно, подожди немного — и мы проверим, насколько всё это правда. Этот твой крутой Холден, видимо, считает себя неубиваемым, но кровь у всех течёт одинаково.

Вот оно. Поворотный момент. Получилось. Возможно, это были просто слова, пустая угроза. А может быть, Марко только что подтвердил, что у него по-прежнему есть планы на «Росинанта».

— Ты не можешь ничего ему сделать, — сказала она.

— Да? — Марко оскалил зубы как шимпанзе. — Ну, вдруг ты сможешь.

Он резко развернулся и вышел. Оставил её одну — так ему следовало бы поступить десять минут назад. Или даже полтора десятка лет назад.

— Наелась? — Кин кивнул на недоеденный брикет чечевицы с рисом в её тарелке.

На экране в столовой марсианский генерал стукнул кулаком по столу, лицо раскраснелось от гнева, больше похожего на испуг. Он описывал трусость того — или тех — кто совершил это зверство, и не только против Земли, но против всего человечества. В конце стола, за которым сидела Наоми, кто-то передразнивал примерно каждую третью фразу генерала высоким и квакающим голосом, как у персонажа из детского мультика.

Она отломила кусочек чечевичного брикета и сунула в рот.

— Почти.

Сунув в утилизатор лоток с остатками пищи, она пошла обратно, к подъёмнику. Кин поплёлся за ней. Наоми была занята собственными мыслями и не замечала, что он рядом, пока Кин не заговорил.

— Слышал, ты поцапалась с эль шефо? — спросил Кин. — Насчёт Филипито?

В ответ Наоми издала какой-то невнятный звук.

Кин почесал шрам за левым ухом.

— Он-то бон койо, хороший парнишка — твой сын. Знаю, ты такого для него не хотела бы, но... Филипито, он тоже слышал. Расстроился.

Подъёмник остановился, и они вышли, Кин держался чуть позади.

— Расстроился?

— Ничего, — сказал Кин. — Просто знай. Он, конечно, взрослый, наш Филипито, но не настолько, чтобы ему было безразлично твоё мнение. Ты ж его мать.

С замиранием сердца она поняла, что он прав. Она просто кивнула в ответ.

Наоми лежала на койке, подложив под голову скрещенные руки, и неподвижно смотрела в черноту потолка. Экран сбоку был мёртв. Ей он сейчас не нужен. Она медленно складывала вместе всё, что узнала.

Марко предпринял попытки покушения на жизни глав Земли, Марса и АВП, но сумел убить только генерального секретаря ООН. А перед этим он пытался заполучить «Росинант». Он спровоцировал на Земле катастрофу, самую ужасную с тех пор, как вымерли динозавры. У него есть марсианские боевые корабли и оружие, но нет никаких признаков объединения с правительством или флотом Марса. Всё это она знала и раньше, ничего нового. А что же новое?

Три новости, пожалуй, и это всё. Первое — Крылья думал, что попытка договориться о возвращении Сакаи может быть сделана больше для вида, чем с целью на самом деле его вернуть. Второе — Марко дал знать, что Холден до сих пор в опасности. И третье — возможно, именно из-за неё.

И кроме того, главное — она уверена, что пока Марко не сделает заявления, которым привлечёт к себе внимание всего человечества, их план нападения выполнен только наполовину. И если Сакаи решит, что может остаться в плену, дальше всё может пойти не так удачно. Это уже интересно. Что же Сакаи может знать...

Неужели...

Фред Джонсон жив, а станция Тихо не в руках Марко. Холден в опасности. И может быть, из-за неё.

Это означало, что на «Роси», как до него на «Августине Гамарре» могут подстроить сбой магнитного поля. Возможно, прямо в доке. Тогда Фред Джонсон, Джеймс Холден, а заодно и главный инженер Сакаи, и остальные люди на станции — все погибнут в огне, как только программное обеспечение, которое она написала когда-то в прошлой жизни, решит, что уже пора.

Всё повторялось, и у неё не было возможности это остановить.