Глава тридцать пятая

Когда-то давно она была девчонкой и не знала жизни, ей трудно было относиться к своему партнёру Марко как к негодяю. Даже после «Гамарры». Даже когда он отнял Филипа. Наоми выросла в бедности, она знала, каковы негодяи. Они насиловали своих жён. Избивали. Били своих детей. Так их и узнают. Марко никогда таким не был. Он ни разу её не ударил, никогда не грозился пристрелить, вышвырнуть в шлюз или плеснуть кислотой в глаза. Он так хорошо изображал доброту, что Наоми сомневалась в себе — может, она и есть такое неразумное и безрассудное существо, как намекал ей Марко.

Он ни разу не сделал ничего, что помогло бы его раскусить.

Добравшись до своей каюты, Наоми тут же заперла дверь. Она больше не думала о попытках позвать на помощь или покинуть это тесное пространство. Она знала, что заключена в тюремной камере, и была уверена — так же твёрдо, как и в том, что смертна — что рано или поздно сюда явится Марко.

Всё ещё в марсианской военной форме, он сидел напротив неё. Глаза смотрели ласково, губы сложены в улыбку, полную удивления и сочувствия. Марко напоминал поэта — человек, хорошо побитый жестоким миром, но всё ещё способный испытывать возвышенные чувства. Должно быть, тренировал выражение лица перед зеркалом, подумала Наоми. Очень похоже.

Рана на её голове больше не кровоточила. Суставы болели, а на левом бедре расцвёл огромный синяк. Даже кончики пальцев саднило, как будто с них до мяса содрана кожа, хотя на самом деле они выглядели только чуть розовее обычного. Наоми выпила ромашкового чая того же сорта, что заваривал «Росинант», ощущая в этом поддержку тайного друга. Она понимала, что это не вполне здравая мысль, но всё-таки утешение.

Столовая пустовала, мониторы выключены, экипаж отослан прочь. Отсутствовали даже Кин и Карал. Создавалось впечатление, что всё сказанное здесь останется между ними, но скорее всего, это не так, и откуда-то с другой палубы за происходящим наблюдал Филип. Это походило на западню. Рядом с Марко всё казалось западнёй. Потому что так и было.

— Не понимаю, Наоми, почему ты так со мной поступаешь, — сказал Марко. В голосе не было злости. Нет, не так — злость была, только скрывалась под маской разочарования. — Раньше ты вела себя лучше.

— Сожалею. Я расстроила твои планы?

— Пожалуй, да, — сказал Марко. — В этом и дело. Раньше ты всё понимала. Ну, по крайней мере, старалась подумать, прежде чем встревать. Разве это достойно профессионала? Влезть в сложное дело и ухудшить ситуацию. Теперь трудно будет и то, что могло бы пройти легко. Я лишь хочу, чтобы ты поняла, зачем я всё это делаю, и что другого пути у меня не было.

Она знала, будет непросто. Женщина поумнее зарыдала бы и попросила прощения. Искренность не имеет смысла. Не стоит показывать Марко настоящие чувства. Лучше притвориться слабой. Наоми понимала, но не могла так поступить. Что-то внутри неё противилось. Может, если притворяться слабой, это слишком легко могло бы стать правдой. Может, она только притворялась сильной.

Наоми плюнула на пол. В слюне было немного крови.

— Не трать понапрасну воздух.

Марко потянулся к ней, взял за руку. Хватка была жёсткой, он словно показывал, что может причинить боль, если она сейчас же не подчинится. Что ж, подумала она, можно передать подтекст и на физическом уровне. Потом усмехнулась.

— Наоми, я понимаю, у нас с тобой не сложилось. Я знаю, ты злишься. Но я знаю, между нами что-то было. Мы были одной плотью, ты и я. И как бы мы ни пытались отстраниться друг от друга, у нас есть сын, а значит, мы никогда по-настоящему не станем друг другу чужими.

Наоми попыталась выдернуть руку, но он держал крепко. Она могла потянуть сильнее или позволить ему прикасаться к себе, контролировать её тело, пусть даже такую маленькую часть. Во взгляде Марко мелькнуло наслаждение. Улыбка стала чуть более искренней, сила давала ему преимущество.

— Ты должна понять — всё, что я здесь делаю, это не ради меня. Это для нас.

— Для нас?

— Для астеров. Это ради всех астеров. Ради Филипа. Чтобы когда придёт его черёд, для него нашлось место во вселенной. Чтобы он не превратился в сноску в учебнике истории – дескать, когда-то люди обитали на спутниках, планетах и астероидах, непригодных для нормальной жизни. А потом мы нашли врата, и те люди вымерли, потому что мы в них не нуждались. Вот ради чего я должен сражаться. Тебе не нравятся мои методы, я понимаю. Но иначе нельзя, и это правое дело.

Наоми молчала. Пищевой процессор пронзительно запищал — это значило, что уровень подачи воды ниже допустимого. Она подумала — известно ли это Марко, или для него это просто очередной бессмысленный шум.

— Прекрасная речь. Но она не объясняет, для чего здесь я. Чтобы разрушать Солнечную систему, моё присутствие здесь тебе ни к чему. Я понадобилась для чего-то другого. Хочешь знать, что я думаю?

— Ты говорила. — Марко чуть сильнее сжал её руку. — Чтобы великий Джеймс Холден не разрушал мой дом. На самом деле, ты слишком много о нём думаешь. Он того не стоит.

— Нет, всё ещё хуже. Я считаю, ты хотел заполучить «Роси». Хотел, чтобы в этом бою мой корабль сражался на твоей стороне. А когда я прилетела одна, ты решил использовать старый метод. Поручил Сакаи подготовить взрыв. Потому что больше ты вообще ни на что не способен.

Улыбка Марко оставалась такой же тёплой, но взгляд теперь стал жёстким. Неудивительно.

— Довольно, — сказал он.

— Ты начал этот разговор с «Зачем ты заставляешь меня причинять тебе боль, ведь я так тебя люблю», а теперь мы пришли к «Если ты не моя, то будешь ничьей». Можешь и дальше притворяться, что дело не в корабле. Мне всё равно.

Марко отпустил её и поднялся. Он казался не таким высоким, как она помнила.

— Ты с самого начала всё понимала неправильно. Я хотел достать Фреда Джонсона — палача станции Андерсон, убившего людей, таких же, как ты, я или Филип, только за то, что они астеры. Хотел изолировать его. Забрать из его рук ваш корабль, увести его, но не вышло. Сакаи пытался вывести корабль из строя. Повредить, са са? Устроить взрыв на трёхпроцентной мощности. Пробить корму, не обязательно даже ранить кого-то.

— Я тебе не верю, — сказала Наоми, но Марко уже слишком разошёлся. Он мерил шагами столовую, размашисто жестикулируя, будто произносил речь перед невидимой толпой.

— В мои планы не входило уничтожать корабль. Ты меня к этому подтолкнула. То, что происходит с Холденом, твоя вина, не моя. Вот что ты должна понять. После твоего вмешательства всё стало тяжелее. Ты не знаешь, Наоми. Не знаешь, потому что я не говорил.

Она отхлебнула чай и пожала плечами.

— Так скажи.

Марко ухмыльнулся.

— Ты обратила внимание, что мы на несколько минут вырубали тягу? Немного странно — в разгар погони, верно?

По правде говоря, она не заметила. Она лежала в кресле, зализывала раны и не обращала внимания на перепады корабельной гравитации.

— Процедура стыковки, — он извлёк из кармана ручной терминал и что-то выбрал.

Динамики защёлкали и зашипели. Картинка не появилась, но раздался голос.

Её голос.

«Это Наоми Нагата с «Росинанта». Если вы это слышите, пожалуйста, передайте дальше. Сообщите Джеймсу Холдену, что я в беде. Контроль навигации потерян. Связь не в порядке. Прошу передать сообщение».

Марко коснулся чего-то на терминале, и экран ожил. Внешние камеры, возможно, связанные с системой защиты. «Четземока» был виден примерно с сотни метров, стыковочная камера цеплялась за шлюз как соединённая пуповиной. Если хорошо покопаться, этот корабль приведёт к ней. Платежи за него шли с её счетов.

— Выведем его на встречный курс, ну, примерно, — в голосе Марко звучали усталость и сожаление, за которыми — она была уверена — скрывалось злорадство. — Магнитная ловушка настроена на отказ, когда сенсор приближения зафиксирует корабль. Этого не должно было случиться, но теперь так.

Горло сжимало отчаяние, и она изо всех сил старалась с ним справиться. Так Марко и хотел, значит, она должна делать и чувствовать что угодно, только не это. Она рассматривала экран. Корабль походил на какую-то склеенную эпоксидкой коробку.

— Ты крадёшь его у собственного сына, — сказала она. Марко вздохнул. Наоми кивнула на экран. — «Четземока». Я сказала Филипу, что он может его забрать, когда прибудем на место. Это его корабль. А ты его отнимаешь.