Поиск
ЯНИС ПОРУК (1871–1911)
* * *
Я знаю — роза цветет
В тиши, в тени.
Алеет, огнем горит
В тиши, в тени.
Я знаю — вянет она
В тиши, в тени.
И осень лепечет ей:
Усни, усни!
Я знаю — любовь живет
В тиши, в тени.
И сладкой мечтой томит
В тиши, в тени.
И сердце надломится вдруг
В тиши, в тени.
И с кладбища звон гудит:
Усни, усни!
ПУТНИК
С соловьиной трелью чистой
Гаснет запад серебристый,
Тихий лес вдали чернеет,
Тень упала — месяц вышел…
Я иду все тише, тише,
И дышать мне все труднее.
Где ж конец? Устали ноги,
Спит кладбище у дороги —
Место грустное, святое.
Тень чернее — месяц выше.
Я иду все тише, тише…
Ах, дождусь ли я покоя!
1898
* * *
Рукою дрожащей
Он правду писал святую.
Душою болящей
Любовь порождал живую.
Но брань и побои
Были ему приветом;
Зачах он и умер…
Никто не узнал об этом!
1903
ВИЛИС ПЛУДОН (1874–1940)
ЛЕТНИМ ПОЛДНЕМ
Струится зной над дальними логами.
Все тихо, но в траве — многоголосый гул.
Чернеет точкой сокол над лугами,
Под кустиками заяц прикорнул.
Но тут слетелись крохотные феи
Над елью еле зримой каруселью,
Сквозными завертели подолами,
Пока не унесли горами и долами
Ольховый туесок — поделку пастуха —
Да листьев пожелтелых вороха…
В бору раздался смех, три ворона взлетело,
Идет он, меж кустов протискивая тело,
Ступая тяжело раздвоенной стопой,
Сокрытый в деревах, в листву одетый, —
Не Пан ли это?
1905
ОСЕНЬ БЕДСТВИЙ
— Матушка Мглы! Матушка Мглы!
Что ж ты завесила пряжей углы,
Ткешь полотенца да белишь рядно?
— Доченька Солнца! Всюду одно;
Все скорбят. Все скорбят.
Все леса переполнены черной бедой.
Все пути перехлестнуты мертвой водой.
Окровавленным платом машет лихо на поле,
Сквозь людские селенья гонит голод и горе.
Всем — скорбеть. Всем — скорбеть.
Чем же слезы их святые утереть?
КРАСНЫЙ МАК
…И красный мак огнем горит
На месте том, где он убит…
К земле прилип кровавым пятном
У самой тропы в жите густом.
Пылает ненавистью цветок:
Никто за меня отомстить не смог!..
Проходит девочка мимо цветка —
Трепещет, сама, как цветок, легка.
Прошла — оглянулась на красный мак
Вздохнула, понурясь, печально так…
До мака дошел косарь молодой —
И вдруг опустилась рука с косой.
Клокочет душа, закипела ключом,
Удвоилась сила, ей все нипочем!
Копна за копной на жнивье встает;
Старушка с клюкой по меже бредет…
Вихрь налетел и сломал цветок…
Господи, где же зарыт сынок?
1906
ЕЩЕ НЕ ВРЕМЯ
Ты — в закромах души, златое семя.
Еще не время, нет! Еще не вышел срок
Еще растравлен ржавчиной восток, —
Еще земля, что трупы, холодна.
За девятью болотами — весна!
И жаворонки, первенцы полей,
Сыскать не могут места потеплей.
И небосвод нависший не широк…
Еще не время, нет! Еще не вышел срок!
ОДНА ИЗ МНОГИХ
Небо окрашено кровью годин…
Что же не шлет ей весточки сын?
Ждет — не дождется сына.
Рожь зацветет и начнет отцветать.
Сколько тревожных ночей не доспать?
Ждет — не дождется сына.
Тишь на дворе, и зима у дверей.
Сыплется снег на просторы полей.
Ждет — не дождется сына.
Дикие гуси выходят к воде,
Воздух теплее — и легче в беде:
Может, дождется сына?
Вечер ли, полдень ли ясный стоит —
Выцвели взоры и голос дрожит.
Ой, не дождется сына!
Нынче — одной, как и завтра — одной.
Этой весной, как и прошлой весной,
Ждать — не дождаться сына.
Так и заря догорит за горой,
Ляжет песок на могиле сырой —
И не дождаться сына.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: