Поиск
ВЕСНА
Сквозь березняк летит весна —
как смел ее разгон! —
вся в одуванчиках, сияет колесница.
Березы отдают приветственный поклон,
зеленых мотыльков полным-полны косицы.
Весна на ельник глянула — и вот
на каждой ели теплится огарок.
На луг взглянула — в мураве цветет,
синея нежно, облако фиалок.
Едва не проскочила в спешке сад,
но тпру! — и к липе вожжи прикрутила.
А яблони еще в сугробах спят —
саму весну снежком припорошило.
Вон девочка присела на порог.
И шепчет ей весна с такою тихой лаской,
как если бы в губах подснежник робкий дрог:
«Привет тебе от солнца, златовласка!»
В соломе кровли ласточки лепечут,
и синие огни на оперенье блещут.
МАРТОВСКАЯ ПАНОРАМА
Опять кто-то синий бредет через бор.
Морозу не можется — вывихнул ногу.
По сумеркам тенями полнится двор:
синеют в окне и струятся к порогу.
С межи жаворонок взлетел в облака:
нанижет и тут же рассыплет монисто.
Но аист поднимет — с его сюртука
стекает блистание струй шелковистых.
К реке на тележках скользят ручейки.
Во льду начинает потрескивать тихо,
и ухает глухо в глубинах реки:
открыл половодье подводный владыка.
У баньки сидит снеговик, на плечо
метлу уронил да и сам покривился.
На баньку ему б покоситься еще —
но угольный глаз по щеке покатился.
А юность не знает, куда ей спешить, —
нестись бы за каждою облачной стаей! —
и ночью, чуть веки успеет смежить,
все словно крыла за спиной вырастают…
СЕРАЯ ЛАЧУГА
Чуть вышел над крышею месяц двурогий,
присела белесая тень на пороге
и дует в дырявую кость, как в дуду, —
так горькие грешники стонут в аду…
А в темной лачуге мучительно спят:
то сводит суставы, то кости болят,
закупорил горло задушенный вздох —
и хочется крикнуть, да рот пересох!..
Кто мельницу крутит во тьме чердака?
Кто давит рукою на брус потолка,
покуда петух не прокличет свой час,
не вспыхнет в лачуге оранжевый глаз?…
Лишь возле дитяти — порхание птах,
звезда — в изголовие, солнце — в ногах.
МОЛИТВА
Пускай не страждет твердь,
когда ее топчу,
не знает мук цветок,
вплетаемый в венок.
Пусть чистый ключ
от горечи не плачет
в глуши ночной!
Пусть на земле
не будет ни одной
души больной
и на свету — незрячей!
ГРАНИЦЫ
Не стану отрицать границ
меж недоступным и доступным.
Но тщусь глухую тьму страниц
пронзить познанием минутным.
Мой дух, томясь такой тоской,
не раз перелетал границы,
куда бредущему с клюкой
и за сто лет не дотащиться.
До этих далей на веку
не дохромаешь в мерном шаге —
они даются смельчаку внезапно, в огневой отваге.
Вам у границ застрять, слепцы!
Но ваших выгод не отъемлю
в быту, где голый практицизм
ногой нащупывает землю.
А я пчелою вознесусь
над льдом границ — к цветам вселенной.
И не беда, коль заблужусь
и не вернусь в мой улей бедный.
ВОЗВРАЩЕНЬЕ
Так вот что все исканья означали! —
лишь возвращенье, полное печали,
к истоку Жизни, к Свету, что извечен,
которым огонек моей души засвечен.
Так вот в чем заключается познанье:
сгорел и сгас — печаль воспоминанья!
И совершенства высшая примета —
лишь память темноты о миге света.
ФИАЛКА
За космами елей, в полдневной тиши,
где моет прозрачный ручей голыши
да с овцами дремлет пастух у ракит, —
лиловый бесенок на солнце сидит.
Он мал и тщедушен, он юн, как весна,
и шерсть на хвосте никому не страшна
Проказник пришел поиграть на опушку —
слегка пощекочет да выпустит мушку.
Вдруг, лист прошлогодний взметнув до небес,
промчался по лесу взаправдашний бес.
«Quos ego!»[4] — воскликнул он, к городу мча,
и задал бесенок за ним стрекача:
несется по ельнику наискосок,
как ветром гонимый лиловый платок.
Свалилась лиловая туфелька с пятки.
Поднять бы, да где там — летит без оглядки!
По той же опушке подпасок идет.
«Гляди-ка! — кричит он. — Фиалка цветет!»
вернуться
4
Я их! (лат.)
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: