Поиск
АНТАНАС ВЕНАЖИНДИС(1841–1892)
* * *
Ой вы, песенки-песни, утеха моя!
Вам доверил сердечные горести я.
Я тогда только счастлив, если песню найду,
И несчастьям своим счет слезами веду.
Если песня без стона — запеть не могу я,
Одинокой кукушкой от горя кукую,
Повелители мира мне сердце пронзили,
Заковали меня и в тюрьму заточили.
Как тверда эта корочка ржавого хлеба!
Я в разлуке вовек с одиночеством не был!
А родителей вечный приют — небеса,
И замолкли ушедших друзей голоса.
Далеко мои братья рассеяны всюду,
Позабыли одни, и другие забудут.
Далека, далека ты, лебедка моя!
Почему не летишь ты в родные края?
Или крылышек белых становится жаль?
Посети же мой дом, где тоска и печаль!
Ранним утром, и днем, и порою ночной
Одиночество — друг неизменный — со мной.
* * *
Прекрасен, прекрасен далекий ночной небосвод.
Господь мой, какая дорога на небо ведет?
Когда, позабыв навсегда про земные тревоги,
Пройду я по звездами вымощенной дороге?
Когда, прояснив мою душу и тленное тело кляня,
Короною вечной, господь, ты украсишь меня?
Когда отдохну после жизни в юдоли загробной
И лик твой увижу безоблачный, солнцеподобный?
Когда, всемогущий, бестрепетной властной рукой
Меня оторвешь от земли, будто стебель сухой?
Тоскующий, слабый — я шел через черную пустошь
И верю, всесильный мой бог, ты к себе меня впустишь.
Меня — человека, былинку, щепотку золы —
В чертоге небесном укрой от мятущейся мглы!
СТАНИСЛОВАС ДАГИЛИС (1843–1915)
К ЧИТАТЕЛЮ
Если, читатель, ты вдруг, ненароком, от скуки,
Как-то возьмешь эти песни нескладные в руки,
Будь им судьей не суровым и помни одно ты:
Грех извинительный — две-три неверные ноты.
Мне ведь известно — судить ты умеешь нестрого;
Вечером вешним ты слушаешь часто с порога,
Как соловей в переливах своих стоголосых
Чествует теплую землю и яблони в росах;
Но, если рядом другие защелкают птицы,
Ты ведь не станешь на них понапрасну сердиться,
И, соловьиные звонкие слыша рулады,
Ведь не отвергнешь с презреньем простого щегла ты.
Он повторяет, врачуя сердца человечьи,
Песни певцов чужестранных на нашем наречье.
Может быть, песня, что им в простоте сочинялась,
Будет полезна литовцам хоть самую малость:
В слезы не ввергнет и душу тревожить не будет,
Но соловья неумелым напевом разбудит.
ПЯТРАС АРМИНАС-ТРУПИНЕЛИС(1853–1885)
ПУТНИКИ И СОБАКИ
Шли двое однажды по сельской дороге,
Текла между ними беседа живая,
Внезапно собака им бросилась в ноги,
Неистово лая, рыча, завывая.
Вторая и третья, сверкая клыками,
Залаяли хором свирепо и дико;
Один из прохожих схватился за камень,
Другой удержал его: «Эй, погоди-ка!
Зачем горячиться и гневаться, зная,
Что псов замолчать не заставишь камнями?
Пойдем потихоньку, не слушая лая,
И скоро прискучит им гнаться за нами».
И впрямь: прошагали сто сажен едва ли —
Утихли бесчинство и бешенство эти,
Когда же деревню они миновали,
Собаки забились обратно в подклети.
Когда ты спокоен и совесть в порядке,
Не стоит с глупцом-сквернословом бороться,
Дорогою верной иди без оглядки,
А он покричит, порычит — и уймется.
ВИНЦАС КУДИРКА(1858–1899)
НАРОДНАЯ ПЕСНЯ
Край возлюбленный, Литва,
Вечно сердцу милый!
Пусть вовек твои сыны
Не растратят силы!
Пусть о чести и добре
Сын не позабудет,
Пусть послужит не себе —
Родине и людям.
Пусть скорей растает мрак,
Брат обнимет брата,
Утвердятся на века
Свобода и правда.
Пусть любовь к родной земле
Не покинет сына.
Мать-Литва, цвети всегда
Вольна и едина!
МАЙРОНИС (1862–1932)
ТРАКАЙСКИИ ЗАМОК
Вот замок тракайский в дремоте, во мхах,
Столетнею славой окутан;
Его именитых властителей прах
Истлел, и покоится тут он.
Столетья несутся. Развалины спят.
И все неизбежней, все глуше распад.
Смущает ли ветер озерную гладь,
Стихают ли сонные волны, —
Крошатся размытые стены, и — глядь! —
Срывается камень безмолвный.
А замок темней и темней с каждым днем,
И чуткое сердце горюет о нем.
Но сколько столетий он прожил светло,
Но скольких он рыцарей славил!
Здесь Витаутас храбрый садился в седло
И ратной дружиною правил.
Где грозная слава минувших побед?
Где наши преданья? — затерян их след.
Вы, мертвые стены, вы, черные рвы,
И вы, безоружные башни,
Ответьте, о чем вспоминаете вы,
Что снится вам в дреме всегдашней?
Вернется ли прошлое иль навсегда,
Как юность, исчезло оно без следа?
Я часто у грустных развалин бродил.
Слезами туманились очи.
И сердце горело, пока я следил
За шествием сумрачной ночи.
И сердцу напрасно хотел я помочь:
Вокруг расстилалась безмолвная ночь.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: