Поиск
Эчмиадзин, 1891
* * *
Ночью в саду у меня
Плачет плакучая ива,
И безутешна она,
Ивушка, грустная ива.
Раннее утро блеснет —
Нежная девушка-зорька
Ивушке, плачущей горько,
Слезы кудрями отрет.
Александрополь, 1892
* * *
Певец я — птица в вышине,
Земных богатств не надо мне,
Люблю цветы и милых дев
В благоухающей весне.
И нежный шепот я люблю
И песню горя в тишине.
Александрополь, 1893
* * *
Издалека в тиши ночной
До сердца песнь дошла.
Чья тихая душа тоской
Мне душу облекла?
В печальной песне — аромат
Баюкальной мечты.
Прибой любви священной, брат.
Услышь, безвестный, ты!
Александрополь, 1895
* * *
Мечтой я на дальних бродил берегах,
Кружил одиноко на вольных крылах,
И звезды улыбок, и мрачная тень
Раздумий меня окружали в ночах.
На мелях пустынных, под кручами скал
Кипела пучина, прибой бушевал.
И ветер холодный мне лоб овевал
и нес облака…
Шумели дубравы густою листвой,
И в шуме их былью вставали живой
былые века.
А в небе, в лазурной его глубине,
Как солнце, горела душа в вышине.
И пламени море там виделось мне…
Там думы мои оживали в стихах,
Что я, словно звезды, рассыпал в ночах
на тех берегах…
И создал чудесный я мир, где мечта,
Где мощь, где величие и красота,
Как звезды, бессмертно сияют в веках,
Так я на далеких запел берегах,
как дух-исполин,
свободен, один…
Харич, 1897
* * *
Шумно та звезда упала
С неба на земную грудь,
Но земля в ответ молчала,
Смертью кончен звездный путь.
Я к тебе ворвался с нежной
Песней, жаркою, как кровь.
Ты нема и безмятежна,
Но… жива моя любовь.
Александрополь, 1897
* * *
Я спал, и море снилось мне,
Был кроток синий вал.
Один лежал я и во сне
От раны изнывал.
Дышало море тишиной
В раздумье без конца.
Язвила рана болью злой
Живого мертвеца.
Лишь голос нежно пел, звеня,
Из сердца глубины:
То пела мать, звала меня
С родимой стороны.
Одесса, 1898
* * *
Глухим, неясным, призрачным порывом
Куда-то рвется существо мое.
Как мглистой ночью моря забытье
Лишь плеском выдает себя тоскливым, —
Душа, как сон: то есть, то нет ее.
Александрополь, 1899
* * *
От жгучего горя сердце мертво,
И жизни моей иссяк родник.
Мои слезы должны океаном стать, —
Только б скорби моей не узнала мать.
Я буду скитаться один в горах,
Буду биться о камни головой,
Суждено мне волчьей добычей стать, —
Только пусть не узнает об этом мать.
Цюрих, 1900
* * *
Моя душа объята тьмой полночной,
Я суетой земною истомлен.
Моей душой, безгрешной, непорочной.
Владеет дивный и великий сон.
Лазурнокрылый ангел в небе реет,
На землю дева сходит, и она
Дыханьем звезд, лобзаньем неба свеет
С моей души ночные чары сна.
И день и ночь ее прихода жду я, —
Вот-вот она покинет небосклон,
Рассеет ночь души — и, торжествуя,
Я воспою мой дивный, вещий сон!
Баку, 1902
* * *
Да, я знаю, всегда есть чужая страна,
Есть душа в той далекой стране.
И грустна и, как я, одинока она,
И сгорает, и рвется ко мне.
Даже кажется мне, что к далекой руке
Я прильнул поцелуем святым,
Что рукой провожу в неисходной тоске
По ее волосам золотым…
Александрополь, 1905
* * *
В разливе утренних лучей
Трепещет жаворонок страстный,
Не знает мрака и скорбей,
Поет любовь и свет прекрасный.
Душа, окутанная тьмой,
Глядит с тоской на мир несчастный,
А над склоненной головой
Ликует жаворонок страстный!
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: