— Я уже искупалась, — пробормотала я, думая, как бы обойти и выйти.

— Врёшь.

— Пустите.

— Это моя ночь, Кейтлин. Ты обещала.

— И что же вы хотите от меня?! — зло выкрикнула я. — Что еще вам надо?!

— Искупать тебя.

Что может быть более странным? И вроде бы безопасно. Мне так казалось. Ровно до того момента, как намыленная губка не коснулась моей кожи. И не только губка.

Рейф осторожно касался меня, не пропуская ни одного кусочка тела. И мытьё в какой-то момент переросло в сводящие с ума ласки. Пенные руки скользили по телу, вновь пробуждая казалось бы затихшие чувства. Я сама не поняла, как повернулась к нему, как подставила губы для поцелуя.

Как внезапно оказалась прижатой к прохладной перегородке, закинув ноги ему на бёдра, подставляя шею для поцелуев.

На этот раз всё было иначе.

Никакой боли, даже самой крошечной.

Лишь безумное первобытное желание. Толчки, которые я встречала с тихими вскриками. Мои ногти, впивающиеся в его спину и оставляющие кровавые разводы. Его пальцы, до синяков сжимающие мои бёдра, удерживающие, направляющие.

И огонь безумного желания, пылающий в крови.

Этот взрыв был намного мощнее и крик громче. Мне кажется, я даже укусила его, пытаясь держаться на краешке сознания, любуясь зарождением собственной Вселенной.

А дальше была ночь, полная безумной страсти, в течение которой Рейф так и не дал уснуть, знакомясь с моим телом и открывая его с новой стороны. Никогда не думала, что могу быть такой чувствительной, дерзкой.

Я ушла на рассвете.

Переоделась в вещи, которые горничная оставила у дверей, повернувшись к модифицированному спиной и чувствуя его испепеляющий взгляд между лопатками.

Мы больше не сказали друг другу ни слова.

Только уже у двери я остановилась и произнесла, не оборачиваясь:

— Ты дал слово.

А Омару всегда их держат. Всегда и во всём.

Он оставил в покое мою семью, вернул все деньги, увеличил и преумножил активы. Как и обещал. Оборотень оставил мою семью.

Только я не предусмотрела одного. Что он не оставит меня.

Рейф Омару явился к нам через два дня с холёными юристами и сводом законов, на основании которых я теперь полностью принадлежала ему.