***

Когда-то, если подумать совсем недавно, с месяц назад, у Кирпича была вполне конкретная мечта. Он хотел купить остров в теплом синем океане, с высокими зелеными пальмами и белым песком. Свой личный рай. А еще в этом раю непременно должны присутствовать ангелы: большегрудые и крутобедрые девчонки всех мастей, чтобы подносить коктейли своему «богу» и раздвигать стройные ножки по первому требованию.

Ради осуществления этой мечты, Кирпич был готов на все. Он брался за любую грязную работу, лишь бы платили за нее не копейки, прекрасно зная — даже свои считают его мразью. Но ему было все равно — он видел цель и стремился к ней.

Но сейчас, сидя у колеса микроавтобуса в какой-то лесной глуши, он впервые осознал, что мечта его может никогда не осуществиться. И вроде сомнительное задание можно считать отмененным из-за смерти заказчика. Так ведь нет! Два обстоятельства мешали плюнуть и забыть. Оба они сидели сейчас в автобусе, уставившись в никуда, и мало напоминали веселых ребят, коими всегда являлись. Они бормотали, что задание еще не закончено. Они и только они стояли на пути к личному раю Кирпича. А раз так, то пора самому прервать этот затянувшийся контракт.

Кирпич тихо свистнул, привлекая внимание верных пацанов, курящих невдалеке, а когда те подошли, достал пистолет. Парни все поняли правильно, и тоже обнажили стволы. А после: резкий рывок задней двери и четыре выстрела — сердце-голова, и очищающие бензиновое пламя, пожравшее микроавтобус, навечно брошенный в лесу.

Кирпич, впервые за последние несколько недель, смог свободно вздохнуть. Осталась самая малость: выйти к недалекому шоссе и поймать попутку, а после, вымочив как следует мозги в водочке, забыть эту историю как страшный сон.

***

Настя поймала такси, почти сразу у главного входа. И, пообещав водителю оплатить любой штраф за превышение скорости и тройной тариф, через двадцать минут замерла перед дверью в свою комнату в общаге. Прежде, чем переступить порог, внимательно обвела взглядом все помещение, опасаясь возможного наличия непрошеных гостей. Но, не смотря на выломанную дверь, неприкосновенность жилища никто не нарушил. Все вещи располагались там же где и утром. Даже мокрое полотенце комком валялось на кровати.

Не теряя времени, Настя пересекла комнату и открыла тайник под полом. Ничего больше, кроме спортивной сумки, она брать не собиралась, но сделав пару шагов к двери, обернулась. На подоконнике все так же ярко цвёл малышка-кактус, подаренный Мишкой, и девушке показалось, что он, даже не имея глаз, глядит на нее с обидой и укором.

Настя хлюпнула носом, потом еще раз, и уже больше не колеблясь, забрала горшочек с растением с окна. Развернулась и тихо вскрикнула от удивления — на кровати сидел брат, и грустно и понимающе улыбался.

— Ты как здесь? — охрипшим от волнения голосом, спросила Настя. — Или я опять незаметно уснула?

— Да нет, Аська, в этот раз ты не спишь, — брат улыбнулся и тут же вскинул руки в протестующем жесте. — Если ты планируешь, как в детстве с визгом повиснуть на мне, то боюсь, у тебя ничего не получится. Я здесь не совсем воплоти.

— В смысле? — Настя настороженно отступила. Окно не заперто, в крайнем случае, можно попытаться…

— Помнишь, полгода назад, мы разделились. Я смог увести большую часть охоты за собой. Но уйти мне далеко не получилось. Я смог убить одну Тень, но двое других спустили псов. И если бы вовремя не подоспел Дан, я бы умер.

Услышав родное имя, Настя тут же успокоилась. Прозвище друга придумали они с братом, и больше никто не мог его так назвать. В этом обстоятельстве явно присутствовала какая-то магия.

— Я не знаю как, но у меня теперь способности почти как у Тени. И Дан считает… Черт! — брат напрягся, будто услышал что-то неприятное. — Дан походу засек, что я опять его запрет нарушаю!!! Слушай, Аська! У меня минуты две, пока он замок вскрывает. Не срывайся пока с места, выжди дня три-четыре. Дай мне время вновь скопить силы, чтобы я мог тебе помочь незаметно скрыться. Насчет охоты не волнуйся. Теней я уничтожил. Бездушные и Псы заняты в Замке. Не знаю уж чем, но это сейчас не важно. У тех наемников, что охотились за тобой, тоже внезапно память отшибло. А двое вообще слегка умерли… Я к тому веду, что след они твой пока что потеряли, но это не помешает им следить за основными выходами из города. В надежде, что ты не выдержишь и сразу же попытаешься сбежать. А я… — лицо брата сделалось виновато обиженным, и он зачастил, — … ай, Дан… ай… лежачих не бьют… вообщем, еще увидимся… ай… пока.

И брат исчез, рассыпавшись практически сразу растаявшим черным песком. Настя подошла и, присев на корточки, коснулась места, где только что сидел брат. Ладонь не ощутила ни тепла, ни холода, и простыни не смялись, не сдвинулись. И хотя этот визит больше походил на сон о призраке, Настя почувствовала, что пружина беспокойства за брата, наконец-то разжалась. Страх за него отпустил. А еще радость теплой волной прокатилась по телу: у нее есть еще три дня. Оставшееся время нужно провести так, чтобы ни о чем потом не жалеть, а когда она уйдет, никто не причинит вреда оставшимся. Про Мишу, Тимура и Станиславу просто никто не узнает. А они, в отличие от многих, будут помнить о ней.

***

Почти все воскресенье Настя провела в больнице с Мишей. В понедельник с утра возмущенный больной попросту сбежал, заявив, что не желает из-за небольшой шишки валяться в постели, и готов подписать любые бумаги, лишь бы выбраться на свежий воздух.

Он забрал Настю с работы, на которой девушка как раз оформила трехдневный отгул за свой счет, и устроил полноценное свидание: кафе, кино, прогулки по набережной и любование закатом. Настя знала, что времени осталось совсем мало, и стремилась запомнить каждую минуту вместе с Мишкой. Расставаться не хотелось, и в общагу Настя вернулась глубоко за полночь. Пришлось опять лезть через окно.

С утра Мишка собирался заехать за ней на своем железном японском коне. Два из трех дней, выделенных братом, уже истекли. Как же быстро, нереально быстро. И сегодняшний должен стать последним, на завтра Настя планировала снова убегать. И она приложит все усилия, чтобы у Миши о ней остались лишь светлые воспоминания. На вечер она запланировала одно мероприятие, от мыслей о котором у нее начинали гореть уши, прерывалось дыхание, а сердце устремлялось в галоп. А раз день обещал стать особенный, стоило подготовиться к нему со всей тщательностью. Надела новую юбку и блузку, заплела волосы в два озорных хвостика, слегка подкрасила глаза. А на Мишины восхищенные расспросы, к чему все это, предпочла загадочно улыбаться.

Весь день они прогуляли по городу. Пару раз заглядывали в кафе перекусить. Побродили по парку на набережной, покормили ворон. Миша слегка удивился выбором птиц для кормления. В ответ Настя призналась, что голубей она не переносит. Слишком глупые и жадные создания. А вороны какие-то потрепанные, их очень жаль. Мишка со смехом согласился с ее доводами. Поэтому половина буханки досталась воронам, а половина приблудившейся дворняге, голодными глазами взиравшей на это пиршество из ближайших кустов.

А потом они бродили по дорожкам и тропинкам парка, держались за руки и разговаривали. Настя с удивлением призналась себе, что еще ни с кем, кроме брата, так много не общалась. Темы находились легко, и совершенно не связанные с болезненными воспоминаниями. Она искренне смеялась Мишиным шуткам, загнав подальше всю грусть от предстоящего скоро расставания, и чем ближе подходил вечер, тем яснее Настя понимала, что боль от расставания с этим человеком будет несравненна ни с одной их испытанных ей прежде. И желала всей душой, чтобы вся горечь расставания досталась ей, не коснувшись Миши даже краем.

Когда на небе появились первые звезды, Настя призналась парню, что ее ноги сейчас отвалятся. И тот, притворно ужаснувшись, тут же повез девушку домой. Обнимая его, вжимаясь в его широкую спину, Настя дрожала от встречного ветра и предвкушения. Она мысленно готовилась к тому, что ей так хотелось и чего она все — таки боялась.

Занятая переживаниями, не заметила, как они добрались до общаги, как Мишка помог спуститься с мотоцикла и проводил до крыльца. Очнулась она, лишь, когда его губы нежно коснулись ее и отстранились. И в тот момент, поняв что еще немного и решимость ее улетучится, что она уедет, так и не испытав желаемого, Настя подалась вперед. Обняла Мишку крепче, дотронулась губами до его губ. И вложила в свой поцелуй всю страсть, нежность, любовь, смятение — все те чувств, что столкнулись в ее душе, требуя выхода.