Глава 3

Сегодня ей не везло: на вторую работу она так же опоздала. Но ее пришибленный отсутствующий вид не позволил начальнице спустить всех собак. Она лишь раздраженно махнула рукой и ушла к себе. Настя управилась со всей уборкой за два часа вместо обычных четырех, так ей хотелось поскорей оказаться в собственной комнате, спрятаться от всех.

До нынешнего места обитания было от силы пятнадцать минут ходьбы неспешным прогулочным шагом. Два двора наискосок, и вот она институтская общага. Если бы Настя училась, комнату не пришлось бы оплачивать. А так приходилось отдавать треть заработка за аренду. Но это было вдвое дешевле, чем стоимость квартиры даже на самой окраине. К тому же в плюс шли: отдельный душ, холодильник, телик с тремя каналами и электрическая плитка. Когда-то здесь проживал комендант общежития. Но потом он то ли уволился, то ли получил отдельное жилье, и комнату решили сдавать.

А еще, Настя случайно обнаружила под полом тайник. В день заселения в щель между рассохшимися дощечками провалился ключ от комнаты. Настя посветила фонариком, пытаясь увидеть, далеко ли он, и была приятно удивлена. Судя по обнаруженным в тайнике журналам, пластинкам и жутко пахнущим духам, не пользовались им с середины прошлого века. Выкинув весь хлам, Настя спрятала там свое самое главное сокровище — спортивную сумку, собранную еще братом. И каждый раз возвращаясь, она неизменно проверяла, не потревожил ли кто ее тайну.

Но сегодня все шло не так. Она перешагнула порог комнаты и, прямо в чем была, упала на кровать. Безудержные рыдания на заднем крыльце института лишили последних сил. Голова еще не успела опуститься на подушку, а девушка уже спала. И впервые за последние полгода во сне увидела самого близкого человека. Брат сидел рядом с ней на скамейке парка и улыбался. Настя прижалась к нему, чувствуя как знакомый запах сигарет окутывает ее. В высоком черном небе сияли яркие звезды. Ветер тихо шелестел в кронах. И они просто молчали ни о чем. На душу девушки снизошли мир и покой. И утром она открыла глаза, все еще счастливо улыбаясь.

***

Ее единственный выходной, воскресенье, прошел мимо. Делать ничего не хотелось, на улицу выходить тоже, а телик лишь еще больше вгонял в тоску. Мысли сонными рыбками попрятались в толще ила равнодушия. А еще, она почти убедила себя, что произошедшее нападение, на самом деле не имело к ней никакого отношения. От тех людей не веяло запредельной жутью, как если бы они имели отношение к охотникам. И вполне возможно, они просто обознались. А значит, ей можно еще какое-то время не волноваться и не спешить с переездом. Убедила себя и не заметила, как эта успокоительно фальшивая мысль, будто навеянная кем-то, пустила прочные корни. Прослонявшись по комнате весь день до вечера, девушка очень рано забралась спать. И в этот раз ей вообще ничего не снилось.

На следующий день, проснувшись раньше будильника, Настя с радостью осознала, что все хорошо. А ясная погода и не по-осеннему высокое небо укрепили ее в этой мысли. Быстро приведя себя в порядок, девушка поспешила в клуб, а оттуда в институт.

Сегодня ей предстояло убирать производственный корпус. Бывший заводской цех, переделанный под студии для скульпторов и архитекторов. Насте всегда нравилась царящая здесь атмосфера. Даже когда помещения пустовали, дух искусства царил безраздельно. Начатые и законченные скульптуры, модели проектируемых зданий и театральные декорации — создавали ощущение другого, более прекрасного мира. И прежде чем приступать к непосредственным своим обязанностям, Настя любила просто побродить здесь. Особенно когда занятий нет, и студии замирали в тихой пустоте.

Пройдя две студии, девушка остановилась у модели аккуратного двухэтажного домика, невольно залюбовавшись. Когда-то очень давно, маленькой девочкой, она мечтала жить именно в таком. А не в той рассыхающейся развалюхе, в которую превратился их коттедж, после смерти матери. Воспоминание о матери, как всегда, огненной иглой проткнуло сердце. Мысли скакнули далеко назад. И видимо из-за этого, парня она заметила лишь, когда он оказался совсем близко. Его улыбка совершенно не понравилась Насте, но сделать она уже ничего не успела. Что-то мягкое прижалось к лицу, перекрывая приток свежего воздуха. И мир утонул во тьме.

***

Станислава отводила душу, тихо ругая свое непосредственное начальство. Директор института ввел правило, по которому на территории учебного заведения нельзя курить не только студентам, но и педагогам. За нарушение штраф с занесением в личное дело. Полный запрет, однако, стал бы нарушение прав, и скрепя сердцем были выделены две площадки под место для курения. Но их расположили в столь неудобных местах, что они все время пустовали. Студенты, да и некоторые особо «дымящие» педагоги, предпочитали на свой страх и риск курить «где нужда застанет». Предприняв для надежности некоторые меры предосторожности. Если в одних и тех же закутках сталкивались учитель и ученик, оба усиленно делали вид, что не знают друг друга.

Станислава затянулась и уже более расслабленно прислонилась к стене производственного корпуса. Про этот закуток, на задворках основных строений, между производственным зданием и близким уже высоким забором, похоже еще никто не проведал. И девушка в полной мере смогла насладиться своим одиночеством. От посторонних глаз, помимо стены ее прикрывали фанерные распилы, которые никак не могли увезти на основную свалку из-за их нестандартных габаритов. Прислоняясь к стене под разными углами, они образовали небольшой шалашик без крыши. Выпустив последнюю струйку дыма в сереющие небеса, Стася затушила сигарету и решила выбираться. Но совсем рядом что-то тяжело упало, звякнув разбивающимся вдребезги стеклом. И кто-то очень витиевато выругался сквозь стиснутые зубы. Вылезать и тем самым раскрывать столь удобное убежище, расхотелось. Сдвинув аккуратно в сторону одну из фанерок, Станислава выглянула в щелочку.

Двое парней, смутно знакомые студенты, поддерживали с двух сторон шатающуюся девушку. Похоже, девчонка перебрала чего-то неслабо алкогольного, раз на ногах не держится.

«Куда только катится мир. Уже в институт в таком виде являются, — вздохнула Станислава и невольно взглянула на зажатый в руке «бычок», который не успела выкинуть. И тут же хихикнула. То же нашлась праведница с незапятнанной репутацией. Дождавшись, когда троица скроется за углом здания, она незаметно выбралась из своего укрытия.

Пока огибала здание со стороны противоположной той, где скрылись парни, ее не покидало чувство неправильности. Да и девушка, кстати, рождала ощущение де жа вю. Особенно ее черные косички, чуть завивающиеся на концах. А осознание, что это Настя, и, похоже, опять вляпавшаяся в какую-то не шибко приятную историю, заставило крутануться на месте и побежать в обратном направлении.

***

Темные холодные воды вновь, как и десять лет назад, тянули под лед. И как она не хваталась за край, тот лишь крошился под уже окоченевшими от мороза и усилий пальцами. И сил все меньше. «Братик», — вырвался крик, и рот тут же заполнился водой. На удивление обжигающе горячей. И она, закашлявшись, раскрыла глаза. Над ней в полумраке плавали три лица, одно близко и два под самым потолком. Сквозь туман в глазах, она никак не могла разглядеть, кто это. Поняв, что она лежит на полу в каком-то небольшом помещении, попыталась сесть. Тело отозвалось на ее потуги вялыми подергиваниями.

— О, очнулась, — проговорил ближайший парень. И Настя поняла, что никогда прежде не слышала этого голоса.

— Ну и зачем ты это сделал? — уточнил другой. — Меня она устроила бы и менее подвижная.

— Нам заплатили, сам же знаешь за что. А бессознательного человека трудно напугать. К тому же ей еще нужно сообщить, за что ей все это. Чтобы в следующий раз неповадно было.

— Заоы…, - попыталась заговорить Настя, и с ужасом осознала, что язык ее не слушается.

— Пришла в себя? — уточнил первый, глядя девушке прямо в глаза. — Нас наняли милые девушки…

— Не наняли, а попросили, — перебил его второй.

— Ну да, попросили, — поспешно согласился с ним первый, — попросили милые девушки, борющиеся за моральную чистоту института. Они очень расстроены твоим развратным поведением и хотели бы, помочь тебе осознать, что так вести себя нехорошо.