– Почему? – спросил он.

– Родители Джессики погибли, когда ей было девять. У нее не осталось родственников, желающих взять ее к себе, поэтому она попала в приют. Мы познакомились, когда ей было уже одиннадцать, мы попали в одну семью из Лос-Анджелеса. Прожили в ней четыре года, начиная, когда Джесси было одиннадцать, а мне тринадцать, до момента, пока нам не исполнилось пятнадцать и семнадцать. А затем у наших приемных родителей начались тяжелые времена, опека решила разделить детей и отправила всех по различным семьям. Спустя полгода я вышла из-под опеки. В течение следующих двух лет пыталась быть на связи с Джесси, но мне нужно было работать, а она ходила в школу. Через год я выиграла стипендию на бесплатное обучение в школе искусств в Нью-Йорке, поэтому мне пришлось переехать на другой конец страны.

– Спустя несколько лет Джессика пыталась встретиться с вами, но осела в Чикаго, а потом пропала, – подытожил Дилан. – И вы думаете, она похожа на мою подругу Сару. Я же все правильно обрисовал?

– Да, – Кэтрин пожала плечами. – Я могу ошибаться. Ее волосы были другого цвета – Джессика была блондинкой, а у женщины из телевизора темные.

– Сара тоже натуральная блондинка. У вас есть еще какие-нибудь фото, кроме этой картины?

Кэтрин покачала головой.

– Простите. Приемных детей не фотографируют, а даже если да, обычно мы не храним снимки.

Тон был беспрекословным, но Дилан смог расслышать некую горечь в голосе женщины.

– Что произошло с родителями Джессики?

– Они погибли в автомобильной катастрофе. Для нее было настоящим шоком в одночасье стать сиротой. До смерти родителей, у нее было счастливое детство. По сравнению с остальными ей было намного сложнее, особенно когда дело касалось ожиданий. Мне пришлось научить ее многому, в частности, как выживать, но думаю, я не очень справилась.

Дилан нахмурился. Сара рассказывала Джейку о том, что ее родители погибли в аварии. Связь, конечно, не большая, но все же связь, и ему пришлось признать, что картина Джессики имела поразительное сходство с Сарой.

– Вы начинаете думать, что ваша подруга и моя – один и тот же человек, – произнесла Кэтрин.

– Я пока ничего не думаю.

– Потому что вы слишком осторожны. Вам больше по душе вскрывать чужие секреты, но точно не свои.

Ему не понравилось, как Кэтрин посмотрела на него, словно у нее был третий глаз.

– Мы говорим не обо мне и моих тайнах, – коротко он пресек ее.

– Но у вас ведь они тоже есть, не так ли? Они есть у всех.

– Давайте лучше сконцентрируемся на том, является ли Джессикой женщина, которую вы видели прошлым вечером по телевизору. Вы сказали, у них разный цвет волос, но может Сара сказала или сделала что-то, что вас сразу навело на мысль, будто она ваша подруга?

– Имя, которое она дала своей дочери. У Джесси была кукла, когда она появилась в приюте. Единственное, что осталось из ее прошлого. Куклу звали Кейтлин.

Дилан резко вдохнул, не зная, что думать.

– Поэтому вы решили, что ваша подруга внезапно вернулась из мертвых? Или решили воспользоваться случаем, так как чувствуете вину, что не были рядом с Джессикой до ее исчезновения?

– Я никогда не говорила, что она умерла, – твердо сказала Кэтрин. – Если честно, спустя несколько месяцев после ее пропажи, я обнаружила записку в своем почтовом ящике. Обратного адреса не было, также, как и подписи, только инициалы «Дж.».

– Что там было написано? Вы помните?

– Каждое слово. Она гласила ‘Не ищи меня. Это слишком опасно. Люблю тебя на веки вечные. Береги себя и будь счастливой’.

– У вас сохранилась записка?

– Была долгое время.

– Но сейчас ее у вас нет? – спросил он, не в состоянии скрыть скептицизма в голосе.

– Вы говорите как те врачи, которые предположили, что я вижу ее повсюду, слышу ее голос и сочиняю истории о ней, только потому что не смогла принять факт, что подвела ее.

– Вы обращались к докторам? – поинтересовался он, его вновь одолевали сомнения.

– Дважды, – призналась она. – Я месяцами не могла заснуть после исчезновения Джесси из-за странных снов, и мой парень посоветовал мне сходить к ним, чтобы я могла и дальше контролировать собственную жизнь. А самого его и след простыл. Он называл меня одержимой, а еще безумной. Но дело было не в Джессике, ему просто не понравились мои ощущения относительно него.

– Какие ощущения?

– Те, из-за которых ему было неудобно. Временами я чувствую людей, а иногда предвосхищаю грядущие события.

– Вы экстрасенс?

– А вы скептик, и я не удивлена, – парировала она. – Многие люди, особенно журналисты, похожи на вас.

– Я не говорил, что я журналист, – ответил он, чувствую себя немного неудобно из-за ее точной оценки.

– Разве это не так? – она слегка улыбнулась.

– Обычная догадка.

– Ну конечно, – кивнула она. – Все, что хотите. Я привыкла, что люди сомневаются во мне, а еще нервничают рядом со мной.

И все, что она говорила, заставляло Дилана чувствовать себя не в своей тарелке. Она ненормальная или реально дает ему подсказки?

– Забавно, что вашу подругу зовут Сара, – продолжила Кэтрин. – У Джессики была бабушка по имени Сара и она жила в Бостоне. Джесси очень долго ждала ее, думала, что та приедет и заберет, но не судьба.

Бостон! В желудке все перевернулось. Сара говорила, что жила в Бостоне с бабушкой и дедушкой, после смерти своих родителей. Что это было? Обычная фальсификация или приукрашивание фантазии, которые укоренились в ее сознании после того, как ее бросили? Но ясно одно – это была отличная зацепка, способная устроить выброс адреналина в кровь.

– Думаю, нам надо присесть и серьезно поговорить, – решительно произнес он. – Я хочу знать все о Джессике, начиная с ее фамилии.

Пока они с Джейком ехали по тихоокеанскому побережью вдоль Малибу и Санта-Моники, направляясь к Венис-Бич, Сара впитывала в себя тепло южнокалифорнийского солнца и виды покачивающихся пальм, а еще следила за скейтерами, скейтбордистами, велосипедистами и бегунами, толпившихся на специальной дорожке, что пролегала рядом с пляжем. Широкие песчаные пляжи были переполнены зонтиками, пляжными полотенцами и загорающими, а у пирса Санта-Моники серферы ловили большие волны. Это был прекрасный весенний день – день, дарящий чувство, что случится нечто хорошее и возможно было все. Появившийся оптимизм удивил ее, хотя и не отрицала, что все еще надеялась найти ответы на все свои вопросы, и что совсем скоро ее девочка окажется в ее объятиях.

Ее тело было разбито, память находилась в спячке, но боевой дух набирал силу. Она собиралась выжить. Голос в ее голове не давал ей думать иначе.

Когда они проезжали по городу, она осматривала каждый уличный знак, каждое здание, ища что-то знакомое, дабы разбудить память. С каждым пролетающим мимо кварталом ее нервы напрягались. Она чувствовала себя на грани, очень обеспокоенной, но не знала почему.

Она снова взглянула в зеркало бокового обзора, как делала уже много раз за последние несколько часов. Постоянно оглядываться назад казалось ей настолько обыденным, будто это движение стало частью ее обычного существования. К сожалению, траффик был плотным, и невозможно было понять, сели ли к ним на хвост следующие за ними машины или они просто ехали по своим делам.

– Мы почти на месте, – сказал Джейк, сверяясь с картой, что они добыли на заправке. – С небольшой толикой удачи, возможно до конца дня мы узнаем что-то о твоем прошлом и моей дочери.

Саре не понравилось, как он назвал Кейтлин «своей дочерью», но она придержала эту мысль до следующего раза. Она до сих пор не знала, что ей делать с Джейком и тем, что бросила его. Ей хотелось верить, у нее были веские причины, но пока они ускользали от нее. Она не замечала и намека на жестокость Джейка. Гнев, да, определенно был. И его слова резали словно нож. Но она ни разу физически не почувствовала страха по отношению к нему. Он мог, конечно, притвориться, скрыв свою темную сторону, но на самом деле Сара так не считала. Его эмоции были настоящими, боль – слишком реальной. Он очень страдал от потери дочери, и даже, возможно, от ее предательства. Несмотря на его заявления, что ему плевать на нее, временами она задавалась вопросом, не пытается ли он выдать собственные слова за правду, когда они скорее были неправдой.