Поиск
Долгое молчание.
Юзеф
Случалось мне не раз читать о войнах древних.
Война была резней, не знал пощады враг.
Он в рабство угонял, сжигал дотла деревни,
Он истреблял огнем и дерево и злак.
Но царь умней и злей, он вовсе нас раздавит,
Он в Польше и зерна для сева не оставит,
Как будто, злобствуя, сидит в нем сатана.
(Феликс) Кулаковский
И сатана его вознаградит сполна.
Минутная пауза.
Кс. Львович
А может, узник тот еще не умер все же,—
То знаешь ты один, о всемогущий боже!
Как ксендз я помолюсь, и вы за упокой
Невинно страждущих помолитесь со мной.
Кто знает, что нас ждет, когда взойдет денница.
Адольф
И о Ксаверии прошу я помолиться;
Он пулю в лоб пустил, когда за ним пришли.
Фрейенд
Бывало, с нами пир делил он до рассвета,
А как пришла беда, так первый прочь со света!
Кс. Львович
Господь его душе спасение пошли.
Янковский
Вот смех-то! Полно, ксендз, надеяться на бога!
Ну, пусть я вор, шпион, — подобных званий много, —
Пусть турок, австрияк, татарин иль пруссак,
Чиновник царский пусть, — чего скулить: «Мой боже!»
Коль Василевский мертв, нас в яму кинул враг,
А царь — царит!
Фрейенд
Чуть-чуть я не сказал того же.
Спасибо, на душу ты грех мой взять успел.
Но дайте же вздохнуть, я вовсе поглупел
От этих россказней. Умней не станешь, плача.
Ты б, Феликс, посмешил! Хоть нелегка задача,
Но ты заговоришь, так черта рассмешишь.
Несколько узников
Да, Феликс, говори и пой! Чего молчишь?
Эй, Фрейенд, наливай — имеет Феликс слово.
Жегота
Минутку, стой! Кто я? Не шляхтич сеймиковый?
Хоть я здесь новичок, но чем я хуже вас?
Тут раньше речь зашла о зернах, — верно, Юзеф?
А я ведь эконом, так полезай же в кузов,
Кто назвался груздем: о зернах мой рассказ.
Когда бы царь забрал весь хлебный наш запас
И перевез к себе, и то у нас в отчизне
Не быть бы голоду, лишь быть дороговизне.
Антоний уж писал об этом всем.
Один из узников
Какой
Антоний?
Жегота
Басенку Горецкого слыхали?
Несколько голосов
Нет, ну-ка, расскажи, коллега дорогой!
Жегота
Когда, отведав плод, Адам и Ева пали,
Не с тем их выгнал бог, чтоб род наш извести.
Архангелам своим достать велел он хлеба
И там, где люди шли, просыпать зерна с неба,
Чтоб наши грешники поесть могли в пути.
Адам нашел их, взял и бросил, не смекая,
На что нужна ему в дороге вещь такая.
Но это увидал владыка всех чертей
И молвит: «Видно, бог не зря просыпал жито!
Тут зерна неспроста — в них что-нибудь да скрыто.
Давай-ка спрячем их подальше от людей».
Он рогом вырыл ров, его засыпал житом,
Землею закидал и притоптал копытом —
И рад, что замысел господень разгадал.
Захохотал, взревел и скрылся бес во мраке.
Но пробил срок — представь, какой в аду скандал! —
Взошли, и расцвели, и дали семя злаки.
Вы, дети хитрости, исчадья адской тьмы,
Чьи злобой черною отравлены умы!
Не богу — лишь себе недоброе подстроит,
Кто вольности зерно увидит и зароет.
Якуб
Ай да Гороцкий! Хват! Варшаву посетит —
За эти басни вновь он с годик посидит.
Фрейенд
Вернемся к Феликсу! Ей-богу, толку мало
В такой поэзии! Охота слушать вздор!
Покуда смысл найдешь — ломай мозги сначала.
Пусть Феликс нам споет, и кончен разговор.
(Наливает ему вина.)
Янковский
А что же Львович-то? Все молится? Так точно.
Ну, слушайте! Пою для Львовича нарочно.
(Поет.)
Молись, доверчивый народ!
Иисус, Мария!
Пока не сломлен царский гнет,—
Иисус, Мария!
Пока силен тиранов род,—
Иисус, Мария!
Не верю, что от них спасет
Иисус, Мария!
Пока проклятый живоглот,—
Иисус, Мария!
Здесь Новосильцев пьет и жрет,—
Иисус, Мария!
Пока не сверг царя народ,—
Иисус, Мария!
Не верю, что от них спасет
Иисус, Мария!
Конрад
Стой! Этих двух имен, коль пьешь, не поминай!
Хотя не верю я давно ни в ад, ни в рай,
Хоть безразличны мне и бог и все святые,—
Не смей кощунствовать над именем Марии!
Капрал (подходя к Конраду)
Вот хорошо, что пан хоть это имя чтит!
Продувшийся игрок, пусть грош один в кармане,
Имеет все права не вешаться заране.
Тот грош когда-нибудь он в дело обратит,
И вот он с барышом, потом с другим и с третьим, —
И, смотришь, кое-что еще оставит детям.
Да, с этим именем солдат не пропадет!
В Испании — тому уже который год,
А помню как сейчас — ходил я под началом
Домбровского, потом зачислен был капралом
В полк Соболевского, — вот был солдат лихой!
Соболевский
Он брат мой!
Капрал
Господи! Душе его покой!
Под пули шел, и пять в него попали разом.
Он был похож на вас. Пришлось с его приказом
Мне ехать в городок Ламего. Ну так вот,
Приехал я, гляжу: французы там. Играют,
В картишки режутся, девчонок обнимают.
Потом ревут, — француз как выпьет, так ревет.
А что поют! Ей-ей, от седоусых, лысых
Такие сальности я слышал — право, стыд!
Я, молодой, краснел, Иной святых хулит
Или пречистую, а я ведь в содалисах
Издавна состою, мой долг — Марию чтить.
Как начал я тогда распутников честить:
«Заткните, черти, пасть!» — вся банда замолчала.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: