Глава, удивленно смотрящий на Фло. Его пальцы все еще удерживают отвороты куртки, в то время как сам Ачиль заваливается назад.

Фло отцепил от себя сжатые кулаки. Падающее тело ловить не стал. В глазах ужасающее удовлетворение, ярость и отблески той силы, что только что забрала жизнь древнего главы ковена.

— Мое н-наследие… — Ачиль не смог договорить. Красивый юноша стремительно превращался в прах. Увядал и чернел, глядя пустым застывшим взглядом в высокое небо.

Сколько они стояли в молчании над их телами — неизвестно. Вечные горы, чьи темные силуэты окружали, и звездное небо превратили минуты в бесконечность.

— И величие, ага, — обычный насмешливый тон Хейго вернул в реальность.

Ни почета, ни уважения глава Ачиль не вызывал. Даже посмертно.

Ликан снова стал человеком. Стоял на окрашенном алым снегу босой и голый, сам измазанный в бурых разводах. Йонас присел над неподвижными телами ковенца и неинициированного сумасшедшего парня, оказавшегося не таким уж бесполезным. Рядом с ними валялась лопатка для чистки снега, металлические ее края заляпаны кровью. Единственное оружие, которое парень нашел в машине. Им он решил защитить ведьму.

Санни на четвереньках выползла из-за калитки. Кое-как поднялась на дрожащие ноги и бросилась к Фло. Слезы текли из глаз и тут же замерзали на морозе.

— Все хорошо, — Фло поймал ее и прижал к себе, так, что Санни, наконец, смогла нормально дышать.

— На этом действительно все, — потрясенно выдохнул Йон.

История главы ковена Ачиля закончилась. Останется ли существовать сам ковен?

Он проверил пульс на шее неинициированного. Проверил остальных. Недоколдун жив, но в обмороке. Ковенцы окончательно и бесповоротно мертвы. От главы остался грязный кровавый след на снегу. Серые хлопья праха уносил холодный ветер.

Санни и Фло так и простояли, обнявшись, все время, пока Хейго одевался, пока они с Йоном убирали трупы в багажник, затаскивали обморочного паренька на заднее сидение машины. Хейго закидал снегом кровь.

Йон достал мобильник, на этот раз сеть ловила.

— Привет, — произнес в трубку. — Все хорошо. Мы скоро будем.

Санни слабо улыбнулась сквозь слезы. Опустошение, не легкость. С ног сшибающее счастье, слечь бы дома в кровать и лежать, не двигаясь. И чтобы Фло рядом и никуда не уходил.

— Поехали. Скоро утро, — Фло не отпустил Санни, так и сел в машину с ней на руках.

Им есть куда возвращаться. Их ждут дома.

*

Прошел неполный месяц. Жизнь потихоньку упорядочилась, вошла в непривычную, новую колею. Если сравнивать с лыжными трассами, то новая колея безопасная и захватывающая, красивая. В отличие от прошлой, пролегавшей над обрывом и грозившей обвалиться в любой миг.

Утро нового дня. Санни спала уже очень долго. Эля не захотела сама ее будить и получить порцию утреннего гнева сестры. Ученая, знает, каково это. Но разбудить надо. Завтра новый год, в конце концов, и все соберутся у них. Сами ведьмы с мужьями, Алиса с Йоном из города приедут, Ник, сестра Хейго с детьми… Почему они с Непом одни должны готовить комнаты, белье, полотенца, прибираться, закупать продукты и на кухне с едой возиться? Помощи от Санни, конечно, с гулькин нос, больше мешать будет, но справедливости ради, пользы для…

Зайдя в большую комнату, Эля увидела того, кто поможет ей восстановить справедливость.

— Привет! Давно приехали? — спросила у Йона, подходя и целуя того в щеку.

— Только что. Привет!

— Алиса в подвале?

— Где еще ей быть. Куколки соскучились же.

Йонас стоял у старинного рояля, с которого недавно сняли скрывавшую инструмент огромную белую простынь, и трогал пальцами клавиши.

Рояль как раз под спальней Санни.

— Играешь? — поинтересовалась Эля невинным тоном.

— Поигрываю.

— Так смелее! Сыграй что-нибудь бодренькое? — милая улыбка в придачу.

Очень подозрительно.

— Его настраивать надо.

— Ну-у… Пожа-алуйста, — чтобы Эля так просила, с таким хитрым выражением в спрятанных за стеклами очков глазах, такого прежде наблюдать не приходилось.

Йон хмыкнул и пододвинул стул. Сел и заиграл. Красиво, громко, большие аккорды. Казалось, сразу всеми десятью пальцами. И звучало, на удивление, красиво и гармонично. Эля даже забыла о своем коварном плане, заслушавшись.

Топот на лестнице. Всклокоченная Санни в пижаме:

— Кто?! Я только с работы, вчера весь день горбатилась…

Эля развернулась к сестре.

— Я! Уже полдень, а завтра новый год! — в последнее время Эле почему-то стало нравиться скандалить с сестрой. Настроение скачет, меняется по десять раз на дню. Но в основном перемены варьируются от радостного возбуждения до спокойной радости. Добавкой идет настроение пошалить и пошутить над окружающими. И Элю уже не волновало, что ее юмор часто не понимают. И пусть! Ей-то весело!

Истинное наслаждение получала, дразнясь, задирая и подкалывая. Санни не отвечала, сдерживалась и нравоучительно советовала угомониться. А Эля спокойна и даже довольна! Вошла во вкус, называется.

Раньше, всего каких-то пару недель назад, было с точностью до наоборот. Санни вредничала, Эля по-взрослому вздыхала и наставляла на путь истинный. Теперь поменялись ролями.

— Не нервничай. Где все? — не стала спорить Санни.

— Ты поможешь мне сегодня на кухне, а потом у нас по плану баня и всякие приятные процедуры.

Санни показушно застонала и схватилась за голову, взлохматив и без того лохматые волосы.

— Я с вами! — глухо прокричала откуда-то снизу из подвала Алиса.

— Ненормальные. Нет, чтоб выспаться в кои то веки, — Санни не рассчитывала, что ее услышат. Бубнила под нос, поднимаясь обратно по лестнице.

Но фыркнул Йон, громко возмутилась Эля, поддержала ее младшенькая сестра. Под конец свою лепту внес Неп:

— Успокойтесь девочки, — начал примирительно. — Просто нужно определить, где у кого норма и не впадать в крайности. И если уж разговор зашел о норме и нормальности. Вы, если не забыли, ведьмы. И под понятие «норма» не подходите в любом случае. Также как и ваши друзья — колдуны и оборотни. Если на то пошло, то я здесь самый правильный!

Кто бы сомневался, что именно к такому выводу придет домовой.

После тех событий у дома Ника забот меньше не стало. Их стало больше. Другое дело, что все они, или почти все — приятные. Каждый день полон событий, новых обязательств и открытий. Каждый день разный, и в то же время так похож на предыдущий. Объединяет одно — все они счастливые.

Йонас с Алисой вернулись в город. Поскольку ковен остался без главы и Фло отказался в каком бы то ни было качестве его заменять, то наводить порядок пришлось Йону. Юрист и сильный колдун, он справлялся без особых затруднений. Но времени и сил уходило немеряно. Ковен помимо всего прочего еще и огромная финансовая махина со множеством предприятий в самых разных областях. Той же бюрократии в системе не меньше, чем в какой-нибудь торговой империи.

Алиса с завидным энтузиазмом Йону в нелегкой работе помогала. Все помогали, на самом деле. Но осторожно, больше по необходимости, и с куда меньшей энергией, чем рыжая ведьма.

Хейго и Фло остались в Хексендорфе. Планы на будущее самые разнообразные, но все они так или иначе связаны с этим городком.

Теперь, когда не нужно скрываться от ковена, возможностей стало немеряно. Сестры осторожно, как что-то хрупкое и неведомое, пробовали слово «свобода».

Тем же утром, немного позднее, одевшись, умывшись и причесавшись, Санни в очередной раз отлавливала по всему дому котенка, подаренного Фло. Да-да, еще одно новшество в их жизни.

Как-то раз Фло просто принес в дом этот комок шерсти, и вручил Санни со словами:

— Похож на тебя, Солнышко.

Ага, еще как похож! Чертенок Плохиш, сокращенно Хиш, никакого покоя с ним. Почти месяц всех доводит.

С виду белый пушистый ангел. Но характер! Вечно залезет куда-нибудь, вымажется, порвет что-то, уронит, испугается, убежит, по дороге еще что-нибудь обрушит… Благо, сейчас уже немного подрос и просто-напросто не помещается во все щели в доме.

Санни в нем души не чает, хоть и старается виду не подавать и не баловать. Своего Плохиша она очень хорошо понимает. Что, впрочем, не мешает на него ворчать и пытаться воспитывать.

Чего только стоит одна дурная охота на носки и нижнее белье. Хиш таскает их из спальни Санни и Фло, оставляя пойманные и поверженные трофеи по всем комнатам. Чаще всего приносит и кладет к входной двери в прихожей. Гордый охотник, идет, запинаясь короткими лапами о зажатый в зубах носок, и голосит.