Обойдя квартиру, он остановился в прихожей, и, когда за поднявшимся наверх Герасимчуком закрылась дверь, Полярник выхватил из-за пояса пистолет и ручкой ударил его по голове. Герасимчук упал, опешивший Димон побледнел и застыл на месте, все еще считая Полярника настоящим хозяином, которому вдруг приспичило устроить образцово-показательную экзекуцию нерадивому подчиненному. Тем более что большую часть жизни он как раз и провел в такой среде, где подобное обращение считалось едва ли нормой. Только когда в квартире появился Боксер, Димон понял, что он перепутал хозяина с человеком, которого они с Усманом Ахмедовичем метелили в какой-то стремной хрущобе на окраине и которого он и должен был тут караулить.

— Мужики, вы кто?

— Сам-то что думаешь по этому поводу? Волыну давай… Да не бойся, по голове тебя бить не будем. Не звери. Два раза уже получал, боюсь, третьего можешь не пережить.

Полярник разобрал пистолет на несколько частей и разбросал их по комнате. Вынул из магазина и рассыпал по полу патроны.

— Знаешь, почему я это делаю? — спросил он.

— Чтобы у вас было время смыться, пока я буду собирать оружие, — догадался Димон, хмуро поглядывая на Боксера, который держал его на прицеле.

— Верно. А что это значит?

Уставший играть в загадки Димон нахмурился и опустил лицо. Он уже утомился напрягать голову, чтобы находить ответы на глупые вопросы.

— Не знаю.

— Затем, что, когда будем выходить, мы оставим тебя как есть. Живого и здорового. В полном порядке. И все потому, что ты мне глубоко симпатичен. Напоминаешь меня самого, каким я был лет десять, двенадцать назад. Таким же молодым, глупым и лоховатым, как ты.

Полярник снял с крючка в прихожей ключ на проволочном кольце. Помахал перед носом Боксера.

— Когда в следующий раз захочешь что-то заныкать, положи на самое видное место, и никто не найдет.

Боксер отвернулся.

— Чего это я лоховатый? — вдруг вклинился в разговор Димон, до которого наконец дошло, что, во-первых, его назвали лохом, во-вторых, пацаны, которые его так назвали, вовсе не отморозки и перед ними он, Димон, может и пальцы веером сделать.

— А кто ты еще? Тебя Светлов на тот свет собирается отправить, а ты ему верно служишь, жизнью для него рискуешь. Один раз едва не отправил.

— Ты чего гонишь? Когда это меня на тот свет отправляли?

Возмущение Димона было таким высококачественным, что он даже забыл на время, что он пленник. Грозно сдвинув брови, он сам сделал шаг навстречу Полярнику, но тот и глазом не моргнул.

— Гонят самогон. А я собираюсь тебе объяснить, где ты лоханулся.

Полярник рассказал, почему взорвалась машина, но Димон, до которого все доходило с третьего раза, отказывался верить.

— Сам посуди, для чего тогда Расулов велел мне переодеться в новую одежду? Чтобы все подумали, что я — это Светлов, когда меня по частям собирать будут. Зачем меня усыплять понадобилось? Это чтобы я тебе по дороге шею не свернул раньше времени, потому что Усман Ахмедович ехать с нами не собирался. Ты знаешь, что наличие у Светлова двойника — это страшная тайна?

— Ну, как… Меня предупреждали, чтоб я язык за зубами держал. Мол, если что, мне конец.

— А ты знаешь, что только особо приближенным к генеральному директору людям известна эта тайна? Тем, с кем он знаком не один год и не два. Вот ты сколько на «КомпТрейд» работаешь?

— Ну, два месяца уже.

— Всего два месяца. Видишь. Да ты его отчество толком не выучил, а тут тебя выдвинули и такой почет отказали. Страшную тайну доверили. А чего не доверить, если жить тебе оставалось всего ничего? Потому что если Светлов меня таки получит, фортель с машиной могут и повторить. Вот интересно, кого тогда посадят за руль?

Полярник для виду заглянул в ящики серванта и пошел в прихожую.

— Все, Саша, уходим. Прощай, Димон, береги себя.

Димон остановил их, когда они уже выходили в коридор.

— Погоди, мы не договорили. Зачем нужно, чтобы для всех Светлов считался жмуром?

— А ты сам попробуй у Светлова спросить.

Димон мяч принял.

— И пробовать не буду. Просто возьму и спрошу. И он ответит, за все ответит. Я ему не какой-нибудь лопушара. Да меня вся Борщаговка знает.

— Если спросишь и он ответит, значит, ты по-настоящему крут. Но я в тебе и не сомневался. Удачи.

— Погодите, я с вами. Один хрен, здесь уже не останусь.

Полярник доверительно положил ему руку на плечо.

— С нами тебе нельзя, Дмитрий. Слишком разными дорогами мы с тобой по жизни идем. В разные, понимаешь, стороны. Но если ты в самом деле хочешь, чтобы эта падла ответила, вот тебе мой добрый совет: в офис к нему не суйся. Ближе чем на пятьдесят метров все равно ты к нему не подойдешь. Но мне точно известно, что завтра ровно в три часа на углу улиц Пражская и Алма-Атинская у него назначена встреча с одним хмырем, которому он должен передать деньги. Разумеется, он будет не один, а с Расуловым, но, во-первых, все их внимание будет сосредоточено на этом хмыре и деньгах, во-вторых у Расулова повреждена нога, ну, ты знаешь… Короче, дерзай.

Полярник закрыл за собой двери, но опять открыл их, как будто что-то вспомнив. Снова сунул голову в квартиру.

— Забыл сказать. Более удобной возможности, чем завтра, у тебя может не быть. И еще: если ты их не замочишь, они это сделают с тобой. Ты знаешь о существовании двойника, а такие свидетели долго на белом свете не заживаются.

На улицу Полярник с Боксером на всякий случай вышли тем же способом, что и вошли. Спускаясь по лестнице, Полярник легонько пихнул Боксера локтем в бок.

— А ты боялся. Все же хорошо кончилось.

Боксер сморщился.

— Так-то оно так, но все равно на душе мерзко. Пацана мы этого обманули, на преступление толкаем.

— Да у него на лбу уже три раза по пятнадцать лет отпечаталось. Его на зоне ждать устали. Несколько дней назад он не задумываясь отправил бы на тот свет тебя с Вольдемаром. Думаешь, Расулов стал бы руки пачкать? Не стал бы. Это сделал бы этот самый Димон… На преступление толкаем… Достал ты со своими гаутамовскими заморочками. Кто его обманывал? Светлов действительно его уберет, разве не правда? Правда. Поэтому, что бы сейчас Димон ни решил, это будет его собственный выбор и мы обязаны отнестись к нему с уважением.

— Тьфу!

Спор прекратил сам Боксер, дернув Полярника за руку.

— Менты!

Полярник, увлекая за собой Боксера, прыгнул под молодой клен с подстриженной круглой кроной.

— Какие еще менты? Где?

— Там, у машины.

Выглянув, Полярник в самом деле увидел двух гаишников, которые, выпятив животы, прохаживались перед их машиной.

— Ты прав, это менты. Я бы даже сказал, ментозавры, особенно вон тот, который ближе к нам. Вылитый диплодок.

— Диплодоки травоядными были. А у этого на роже написано: хищник. И что теперь?

— А что теперь? Кирдык тачке. Кому-то просто очень повезло: не часто бывает так, что угнанные машины находят.

— А мы что же?

— Мы будем пользоваться муниципальным транспортом или такси. И так долго на чужой машине катаемся.

Сделав большой круг, Полярник с Боксером вышли к шоссе и через несколько минут остановили частника. Ехали недолго. Полярник попросил притормозить возле первого попавшегося торгового центра, где он купил очередной мобильник и симку.

— Соскучился по Виктору Сергеевичу? — догадался Боксер.

— Надо же заложить собранную нами мину.

— Только смотри — осколки этой мины не должны попасть в Киру Васильеву.

— Ты до сих пор любишь эту стерву? Но почему?

— Не люблю. Но я не хочу мстить этой женщине. Ты мне обещал.

Полярник не ответил, но Боксер понял: слово он сдержит.

Увидев на экране мобильника неизвестный номер, Светлов подумал именно о Полярнике. Человек случайный на этот номер не позвонил бы. Оживившись, он потянулся к телефону. Настроение почему-то улучшилось. Теперь он сможет получить ответы на вопросы, возникшие у него во время повторного просмотра записи на флэш-карте, оставленной ему Васильевым. Что-то там было не так. Пропустив запись через специальную программу, он понял, что именно. Голос не совпадал с изображением. Да и сам голос был какой-то странный, словно озвучивал Полярника и не Полярник вовсе, а какой-то другой человек. С одной стороны, это было хорошо: если запись попадет не в те руки, можно будет доказать, что это просто монтаж. С другой стороны — добавляло вопросов. А тут еще засаду на квартире, где жил Полярник, разгромили. Как ни крути, звонок Полярника, хоть и мог принести дополнительные проблемы, мог и многое объяснить.