В это ночь ей не удалось толком выспаться. Желудок надоедливо урчал, напоминая, что с последнего употребления пищи прошло уже более суток, а воспоминания о шашлыке из крысятины уже не вызывали прежнего отвращения. Запах жареного мяса, насаженного на грязные металлические прутья, настойчиво всплывал в памяти, заставляя девушку корить себя за привередливость. Отсутствие мягкой кровати и одеяла тоже не прибавляли комфорта, и Шенни удивлялась, как прошлой ночью вообще смогла уснуть в таких условиях.

Третий член команды стоял в паре метров от дерева под открытым небом, остановив лишённый эмоций взгляд на своей хозяйке. Глаза и сетки капилляров на лице призванного чуть светились в темноте, вырисовывая фиолетовый узор на его силуэте, почти чёрном на фоне лунного света. Чувство дискомфорта было ему чуждо, и Шенни поймала себя на мысли, что завидует своему безвольному слуге. Он мог бы стоять здесь и в дождь, и в снег, не замерзая и не страдая от голода. А главное – не испытывая ни страха, ни беспокойства. Теперь, когда её собственное будущее утратило всякую предсказуемость и надежду на лучшее, когда приходилось лишь гадать, какие неприятности принесёт с собой новый день, некромантка думала о том, как хорошо было бы избавиться от всех чувств и эмоций, просто безвольно следовать чужим приказам и вернуться в сознание уже тогда, когда все проблемы останутся позади.

"Зайди под крону", – мысленно позвала она. Призванному не грозила простуда, но и промокать до нитки, если ночью вдруг снова польёт дождь, ему было ни к чему. Несмотря на отношение других людей, да и многих некромантов, Шенни не считала своего призванного животным или инструментом и даже испытывала некую долю стыда за то, что они с Дарианом насильно лишили наёмника прежней жизни.

Призванный медленно подошёл и навис над хозяйкой, как безмолвный страж. Шенни знала, что он не сомкнёт глаз и в случае опасности поднимет шум, хотя сейчас она с удовольствием променяла бы это чувство защищённости на тарелку супа и чашку горячего чая. А ещё лучше – отдала бы полжизни за то, чтобы завтра утром проснуться в своей кровати и за завтраком рассказать маме о жутком сне, потягивая цветочный чай из белоснежной керамической кружки.

***

Слабость обрушилась гигантской каменной стеной, придавив беспомощное тело к земле. Не в силах пошевелить ни руками, ни ногами, он беспомощно наблюдал, как над ним навис обманчиво хрупкий женский силуэт, рассматривая свою жертву светящимися фиолетовыми глазами с хищной ухмылкой на лице. Тёплая ладонь легла на лоб, и сквозь её кожу в голову полился фиолетовый яд, высасывая до дна все чувства и воспоминания. Собрав остатки воли и иссякающих сил, он резким ударом сбил руку со лба и рванулся вперёд, повергая колдунью на землю.

Фиолетовый огонь в её глазах померк, а может, его никогда и не было. Теперь Шенни, распластанная на земле, смотрела на него широко открытыми то ли от испуга, то ли от удивления глазами. Проморгавшись и прогнав остатки сновидения, Дариан убрал стилет от её шеи и слез с девушки.

– Подкрадываться к спящему бездомному – плохая идея, – пояснил он, убирая кинжал за пазуху.

Шенни села, стряхнула землю с волос и произнесла обиженным голосом:

– Я хотела проверить, нет ли у тебя жара.

– Я в порядке.

– Нет, не в порядке. Ты помнишь, что было ночью?

– Я… спал? – предположил Дариан.

– Спал, да. А ещё трясся, стонал, ворочался и обливался потом. Будешь? – она потрясла перед лицом гроздью невесть где найденных красных ягод.

– Иди к чёрту! – огрызнулся Дариан и огляделся в поисках фляги с водой. Открутив пробку, он жадно присосался к горлышку и в несколько глотков опустошил то немногое, что там оставалось. Лишь когда в рот упала последняя капля, он вспомнил, что находится здесь не один, и виновато покосился на спутницу. – Ты уже пила?

– Немного. Остальное оставила тебе. После отравления организму нужно много жидкости.

– Ну, это мне не грозит, – юноша демонстративно потряс над землёй перевёрнутой флягой.

– Значит, теперь мы остались ещё и без воды…

– Да, и долго мы так не протянем. Лучше бы нам наткнуться на речку или озеро по дороге. Кстати, раз уж ты у нас училась в школе, может быть, знаешь, где здесь поблизости есть водоёмы?

– На географии нам показывали карту региона… – Шенни нахмурилась, напрягая память. – Мы ведь ушли на юг от города, так? Помню, что к востоку от Нориама протекает река Лиссея. Она течёт на юг и немного забирает на запад. Тогда, если мы возьмём левее, то должны на неё наткнуться.

– Тогда пошли, я и правда готов выдуть целый бидон воды.

***

– Слышишь?

– Да, журчание. Впереди река.

Пришлось преодолеть ещё около сотни метров, перешагивая через выпирающие из-под земли древесные корни, и проползти сквозь густой кустарник, когда перед глазами подростков наконец предстала блестящая на солнце поверхность Лиссеи, стремительно утекающей в глубь леса.

– Смотри, – негромко сказал Дариан, показывая пальцем на дальний конец берега. – Знаешь, кто это?

Возле самой кромки воды стояло животное пятнистого окраса, опустив морду в водный поток.

– По-моему, олень, – задумчиво проговорила Шенни.

– Олени же должны быть с рогами.

– Только взрослые, а это явно детёныш.

– Ладно. Неважно, кто это, но если мы его поймаем, нас ждёт свежее мясо. – Дариан потянулся рукой за пазуху.

– Ты хочешь убить его?!

– А что, предлагаешь съесть заживо?

Девушка снова перевела взгляд на оленёнка, неторопливо утоляющего жажду.

– Знаю, звучит глупо, но… мне его жалко.

– А превращать людей в ходоков, значит, не жалко, – съязвил Дариан. – Просто представь себе вкус свежего жареного мяса, и жалость как рукой снимет. Испытанный метод.

Долго уговаривать не пришлось: упоминание мяса живо напомнило Шенни, что за прошлый день в её желудке так и не побывало ни крошки еды.

– Хорошо. Может, я тогда помогу, как обычно?

– Нет, ни к чему рисковать. Ты не умеешь бесшумно красться, и только спугнёшь его.

– Ладно, действуй сам.

Дариан обнажил стилет и выбрался из зарослей, аккуратными шагами приближаясь к животному. Он двигался, не издавая ни звука, а прохладный ветер, дувший с реки, подталкивал его в спину, будто подгоняя к желанному пиршеству. Вдруг оленёнок встрепенулся, повёл ноздрями, резко повернул голову и, встретившись взглядом с незадачливым охотником, мгновенно сорвался с места.

Из историй Дрегга юноше было известно, что лошади бегают в разы быстрее людей. Сегодня он узнал, что то же самое относится и к оленям. Не прошло и пары секунд, а животное уже исчезло из поля зрения, скрывшись в зарослях кустарника и напоминая о себе лишь треском ломаемых сучьев. Ещё через мгновение с той стороны раздался истошный вопль, принадлежавший явно не человеку.

Шенни догнала Дариана, призванный следовал за ней. Не сговариваясь и позабыв об осторожности, все трое рванулись туда, откуда раздавался крик. Что бы там ни случилось, это остановило еду, только что сбежавшую у них из-под носа. Прорвавшись через кустарник и огибая бесчисленные деревья, вскоре они догнали животное.

Оленёнок стоял на месте и жалобно скулил, безуспешно пытаясь освободить свою переднюю ногу, зажатую между двух металлических дуг. Но капкан крепко держал добычу, и каждым движением животное лишь причиняло себе дополнительную боль, отчего скуление только усиливалось.

Шенни остановилась в нерешительности: зрелище страдающего детёныша снова вызвало в ней жалость, отодвинув голод на задний план. Пока некромантка предавалась сомнениям, Дариан извлёк кинжал и решительно направился к оленю. Он знал, как прервать страдания животного. Он видел, как избавляли от боли людей, которых в убежище некому и нечем было исцелить.

– Эй! – раздался справа незнакомый мужской голос.

Дариан остановился и повернулся на звук, держа оружие наготове. Из-за деревьев вышли двое взрослых мужчин. Их одежда была схожа с экипировкой обращённого наёмника: кожаные доспехи поверх простых тряпичных рубах и штанов.

Арганел всё-таки послал подкрепление. Это было первое, что подумал юноша, но, повнимательнее рассмотрев незнакомцев, он отметил, что их одежда была грязной и изношенной, да и сами они не отличались чистоплотностью. Спутанные слипшиеся волосы, недельная щетина, чумазые лица – в Нориаме даже солдаты и наёмники не позволяли себе выглядеть подобным образом.