– А почему нет? – Арганел изобразил искреннее непонимание. – Мы с вами не враги, а Анжелия – не пленница. Вы же сами в тот раз сбежали из города и оставили её одну. Так что пожалуйста: можете идти, куда пожелаете, как только приведёте её в чувство. Хотя… – Арганел задумчиво поднял взгляд к потолку, – после столь долгой разлуки Шеннария наверняка захочет поговорить с матерью немедленно, а не дожидаться возвращения в форт. Мейсон, распорядись, чтобы юной некромантке принесли поесть, – поймав недвусмысленный взгляд Дариана, он поспешил добавить: – Ну что ты, у меня и в мыслях не было её травить!

– Что, даже не попытаешься выведать у неё секрет семейной техники? Помнится, ты так мечтал завладеть ей.

– Прямо сейчас, когда её окружает полдюжины разумных охранников, и ещё столько же притаилось снаружи? Да ещё и в моём собственном доме? Нет, я не настолько безумен. Но не буду скрывать, я и правда по-прежнему намерен завладеть этой техникой, и после вашего ухода непременно подумаю над тем, как это осуществить.

Одарив всех присутствующих дружеской улыбкой, Арганел спустился на первый этаж и ушёл в свой кабинет, оставив призванных дожидаться свою хозяйку в коридоре.

Очередной ритуал. Такой же, как все остальные, и в то же время особенный. С руки, державшей голову Анжелии, из открытой раны прямо на белоснежное одеяло капала тёмная кровь. Шенни не обращала внимания ни на боль, ни на служанку, когда та поставила на тумбу поднос с едой и, бросив мимолётный взгляд на занятую ритуалом некромантку, бесшумно выскользнула из комнаты.

Воспоминания матери одно за другим проносились перед глазами, включая и те события, что произошли ещё до рождения Шенни. Детство, уроки деда, которого внучка уже не застала в живых, первая встреча с Эриалом. Свидания, неуверенный первый поцелуй, свадьба. И вот он – комочек с маленькими ручками и ножками, лежащий в люльке, с интересом рассматривает склонившихся над ним счастливых родителей.

Образ улетел прочь, сменившись новой картиной, а затем ещё одной, и ещё, и ещё. И вот он, злосчастный день. Крики, звук разбившейся вазы. Призванные, грудью вставшие на защиту хозяйки. Звон клинков, мерзкие звуки протыкаемой плоти. Лужи крови и куча мёртвых тел вокруг. Арганел, заносящий руку с зажатым в ней кинжалом. Боль и сомнение в его глазах. Рука бессильно опускается, кто-то хватает Анжелию сзади, рука некроманта, испускающая пурпурный дым, тянется к её лицу, а его губы шевелятся, беззвучно произнося какие-то слова.

Пустота. Темнота. Шестьдесят процентов крови, сто процентов разума. И знакомый голос, воспоминания о котором, казалось, уходят в далёкое прошлое, на многие годы назад:

– Шенни?