Не помню, как вышла из здания больницы и не помню, как дошла до своей машины. На автомате забираюсь внутрь. Откидываюсь на спинку сиденья, и меня снова прорывает. Слезы лились бурным потоком не желая останавливаться. Я всхлипывала и кричала навзрыд. Мое тело сотрясалось, от ужасной душевной боли. Слезы продолжали стекать по щекам, обжигая мою кожу. Грудь тяжело вздымалась и опускалась от моих тяжелых вздохов. Говорят, что слезы — это не признак слабости человека, это признак душевной силы. Только сейчас во мне не было никакой силы. Она исчезла. Я чувствовала себя сломленной. Это сломало меня. Я не знаю, как жить дальше. Не знаю, как сказать Логану о том, что я потеряла ребёнка и что никогда не смогу дать ему детей, которых он так хочет. Не знаю, что мне делать. Хочу исчезнуть. Раствориться. Что угодно, лишь бы эта боль ушла.

Немного успокоившись, звоню ему. Печальным и убитым голосом, говорю о том, что нам необходимо поговорить. Он сказал, что будет ждать меня за зданием студии. Подъезжаю и паркую свой автомобиль.

Несколько минут сижу и просто смотрю в одну точку, собираясь с мыслями. С тяжёлым вздохом выбираюсь из своей BMW и иду в назначенное место. Как только заворачиваю за угол, вижу Логана. Он ходил туда-сюда и нервно проводил рукой по волосам. Прикрываю глаза и делаю несколько шагов к нему. Мой парень замечает меня и сразу же сокращает расстояние между нами и уже стоит около меня. Поднимаю на него опухшие и заплаканные глаза. Он не понимает, что со мной, но видит как мне плохо. Невыносимо плохо. Поднимает руку и осторожно касается моей щеки.

— Лиз, в чём дело? Что произошло? Почему ты плакала?

Я молчу, не в силах сказать хотя бы одно слово. Снова слёзы и мучительная боль в груди.

— Лиз, — зовёт меня его взволнованный голос.

— Я была беременна, но у меня случился выкидыш, — от шока он широко раскрывает свои глаза. — Я потеряла нашего ребёнка, Логан. Я потеряла его, — всхлипываю я, и он с силой прижимает меня к себе.

Снова истерика. Обнимаю его, утыкаюсь носом в его шею и плачу. Логан тихо и медленно гладит меня по спине, пытаясь принести успокоение, но сейчас даже его объятия и его тепло не поможет мне.

— Маленькая моя не плачь, — просит он отчаянным голосом, целуя мои волосы. Ему больно. — Мне очень жаль.

Родная моя — это настоящее горе, но у нас с тобой ещё будут детки. Успокойся.

Последние слова выворачивают мою душу, и я рыдаю с новой силой.

— У нас с тобой больше не будет детей, — отзываюсь я. Отклоняюсь от него и смотрю в его испуганные и потерянные глаза. — Есть лишь двадцать пять процентов, что я снова смогу забеременеть.

— Прости меня. Прости, — молю я его, а Логан изумлён. — Мне так жаль.

— За что ты извиняешься? Родная — это мне очень жаль. Но у нас с тобой ещё есть шанс, — говорит он, чтобы успокоить меня, но его слова только злят.

— Ты вообще слышишь, что я тебе сказала? — говорю я громко сквозь слёзы, отходя от него. Его глаза в панике смотрят на меня. — Двадцать пять процентов! Всего лишь двадцать пять несчастных процентов. Это вообще ничего. У нас не будет детей. Я не смогу тебе подарить ту семью, которую ты хочешь.

Логан делает шаг, чтобы снова обнять меня, но я отступаю назад. Не хочу чтобы сейчас он прикасался ко мне. Он замирает, в глазах испуг.

— Лиз, не надо, — произносит он. — Мы переживём это вместе. Я помогу тебе.

В его газах мольба. Он хочет помочь и вытащить меня из пропасти, но я не могу позволить ему сделать это.

— Ты ничего не сможешь сделать. Никто не сможет, — говорю я. — И как бы ты не старался — изменить уже ничего нельзя. У нас никогда не будет семьи. Из-за меня Логан, — утверждаю я с болью в голосе. — Мне нужно побыть одной. Извини, но сегодня я вряд ли приду ночевать домой, — его глаза расширяются. Сейчас он в панике. — Ты не волнуйся за меня.

— Не отдаляйся от меня, Лиз, — просит Логан. — Мы справимся с этим вместе. Я тоже потерял этого ребёнка и сейчас ты мне нужна.

— Я знаю, — шепчу я тихо, вытираю слёзы. — Мне жаль, что я лишила тебя этого. Я понимаю, что ты чувствуешь, но ты не можешь представить, что сейчас чувствую я. Я потеряла нашего ребёнка. Он должен был расти во мне. А теперь его никогда уже не будет, и эту боль не уберешь. Даже ты не сможешь. Прости меня.

Целую его в щёку и ухожу. Сажусь в машину и уезжаю. Еду к единственному человеку, который всегда поддерживал меня, какие бы глупые и неправильные решения я принимала.

Звоню в дверь, и на пороге появляется Чед с широкой улыбкой, но как только видит моё состояние, сразу меняется в лице. Открывает шире входную дверь, запуская, меня внутрь. Сажусь на диван. Он осторожно присаживается рядом. Снова слёзы из моих глаз. Закрываю лицо руками и снова истерика. Чед тут же обнимает меня и прижимает к своему тёплому телу. Я через всхлипывания и рыдания выкладываю ему всё, что случилось. Он стонет, узнав всё. Переживает и пытается забрать мою боль.

— Лиз милая мне так жаль, — бормочет он, сильнее стискивая меня в объятиях. — Я даже не представляю, что ты сейчас чувствуешь. Как же так? Ты сказала Логану?

— Да, — киваю я. — Он очень расстроился. Он подавлен и ему больно. Я должна была быть рядом, но проблема в том, что я не хочу больше быть с ним.

— Что? — восклицает Чед и заставляет меня посмотреть на него. — Ты что такое говоришь? Почему?

— Не потому что не люблю его. Я безумно люблю его, — сказала я сквозь слёзы, — а потому что я больше не идеальная девушка для него. Я не могу дать ему главного — семьи и детей, которые были бы на него похожи, — объясняю я. — Как он может быть с человеком, с которым у него нет будущего? — спрашиваю я его, а скорее спрашиваю себя. — Чед, когда я сказала ему, о своей возможной беременности, ты бы видел его глаза. Они никогда так не горели. Он просто светился от счастья, а сегодня эта новость просто убила всё это. Этот огонь погас и этого больше не будет, потому что я никогда не смогу подарить ему ребёнка. А лишать его такого чувства как отцовство — я не имею на это право, — говорю я с тяжелым вздохом. — Поэтому нам с ним лучше расстаться.

— Лиз…, - произносит он, а я мотаю головой, прося его о том, что он не переубеждал меня.

Он обреченно вздыхает и снова обнимает меня. Он знает, что своего решения я не изменю.

Ближе к вечеру я немного успокоилась и уснула на диване у Чеда. До этого я слышала как мой телефон постоянно звонил и до боли знакомая мелодия так и звенела у меня в ушах. Это Логан. Я не отвечала. Я ненавидела себя за то, что потеряла его ребёнка, ненавидела себя за то, что не смогу родить ему детей, ненавидела себя за то, что собираюсь снова бросить его. Я потерялась. Потеряла себя и то, что случилось сегодня, навсегда изменит меня.

Утром меня разбудил голос Чеда, который осторожно пытался поднять меня. Я неохотно киваю и встаю. У меня болит абсолютно всё. Каждая клеточка моего тела. Не завтракаю, умываюсь, привожу себя в нормальный вид, насколько это возможно и еду домой. Знаю, что Логана там не будет, потому что у него запись, и он рано уйдёт из дома. Захожу в квартиру и как только открываю двери гардеробной — опять плачу. Достаю большую сумку и собираю необходимые вещи на первое время. Подхожу к холодильнику и снимаю висевшую на нём нашу фотографию. На ней Логан обнимает меня и целует в висок, при этом делая этот снимок. Он получился просто фантастическим.

Выхожу в коридор, и тут открывается входная дверь. Логан застывает на пороге, когда видит меня и сумку с вещами. В его глазах паника. Настоящая и реальная паника.

— Что ты делаешь?

— Я собрала кое-какие вещи, за остальными приеду потом, — отвечаю я и ставлю сумку на пол. — Я должна остаться одна.

— Нет. Не делай этого Лиз. Не уходи. Не убегай от меня, — умоляет он и подходит ближе ко мне. — Не бросай меня снова. Прошу тебя, — умоляет он, а в глазах страх. У меня подступают слёзы. — Мы справимся с этим, слышишь? У нас с тобой всё ещё будет, и дети тоже будут, — последние слова будто бы прожигают меня, и грудь сдавливает жуткая боль. — Лиз ведь есть двадцать пять процентов, что у нас будет ребёнок.

— Это очень мало, — отзываюсь я. — Это вообще ничего.