— Я тоже тебя люблю, — отвечаю я. — Всегда помни об этом, — добавляю я. Логан качает головой.

— Даже не смей мне говорить об этом, — говорит он серьёзно, но сразу его взгляд становится мягким и тёплым. Он проводит рукой по моей щеке. — Я верю в тебя. Она справится, позвольте ей самой это сделать, — говорит он доктору Стивенс, при этом смотрит в мои глаза. Я вижу его отчаяние, он пытается скрыть его, но в данный момент это невозможно и я успеваю это заметить. И мне жаль, что я заставила его сходить с ума от волнения.

Доктор обречённо кивает, хотя явно не довольна нашим решением. Может быть она и права, что лучше было бы мне согласиться на кесарево сечение, но почему-то я была непреклонна, не потому что боялась шрамов или не доверяла ей. Я просто хотела всё сделать сама. Ведь я мама и это моя прямая обязанность помочь детям появится на свет. И у доктора Стивенс просто не осталось выбора, она должна была подчиниться нам.

Она надевает халат и перчатки. Садится между моих ног. На несколько секунд я теряю Логана из вида, и меня пронзает настоящий страх и охватывает паника, потому что он отпустил мою руку. Я начинаю часто дышать и хватать ртом необходимый мне воздух и повторяю про себя, что сейчас он обязательно вернётся. Через мгновение чувствую, как он снова берёт меня за руку. Его заставили надеть специальный халат. Я с силой сжимаю его руку, давая ему понять, что не собираюсь отпускать её. Кто-то пододвигает ему стул, и он садится, наклоняется ближе ко мне и свободной рукой обнимает меня за голову, словно пытается защитить от всего того, что творилось вокруг.

Больше я не могла соображать, что происходит. Голоса, разговоры, чьи-то крики, всё слилось в один шум. Меня заставляют тужиться, снова и снова. Снова и снова, но я понимаю, что я больше не могу. Мои силы просто ушли от меня. Я больше не хочу и больше не могу. Хочу, чтобы всё прекратилось. Я с трудом поворачиваю голову и смотрю в глаза своему мужу. Он напуган. Даже больше — он в ужасе. Никогда не видела его таким и меня саму охватывает паника. Мне всегда передавалась его уверенность, а сейчас её не было и я сама теряю уверенность в своих силах.

— Логан, мне страшно, — говорю я ему еле слышно и понимаю, что по щекам текут слёзы. Я заверила его, что смогу. Он доверился мне, а я чувствую, что подведу его, потому что понимаю, что я теряю связь с реальностью и теряю свои последние силы.

— Нет, Лиз, нет. Я здесь. Не надо. Ты у меня такая сильная девочка, — шепчет он мне на ухо. — Не бойся. Только не ты. Ты у меня такая храбрая. Пожалуйста, не бойся, любимая, — его голос полон мольбы. — Всё будет хорошо. Ты сможешь, — мой муж ласково целует меня в висок, это успокаивает. Он помогает мне, его глаза заставляют меня. Я должна это сделать ради своего мужчины. Я обещала ему и должна непременно сдержать своё слово.

Я глубоко вздыхаю. Логан вытирает губами мои слёзы. Я киваю, говоря, что готова бороться дальше и снова начинаю тужится. Всё тело снова находится в напряжении. Мне больно. Очень больно. Это боль пронзает меня снова и снова и с ещё большей силой. Эта боль — вот что самое изматывающее. В глазах всё мутнеет от этой самой боли. Моё тело слабеет. Оно больше не может. Всё слишком долго. Всё слишком больно. Всё слишком интенсивно. Мой организм больше не может справляться со стрессом. Он хочет сдаться, но я заставляю его. Заставляю себя ещё продержатся. Ещё немножечко, пока не родятся мои дочери. Постепенно чувствую, как жизнь уходит из меня. Я отдаю её своим дочерям.

Мысленно молю Логана простить меня, если он больше не сможет увидеть мои глаза. Сейчас я понимаю, что жертвую собой ради детей. И даже если я никогда не смогу увидеть своих малышек, я знаю, что Логан отлично справится с ролью отца и даст нашим дочерям любовь за нас двоих. Он всё сделает для них, всё то, что не смогу сделать я. Мысли об этом успокаивают меня.

Ещё немного и моё тело расслабляется. Боль прекращается. Страх уходит. Я очень устала. Безумно устала. Не могу пошевелиться. Нет сил даже глаза держать открытыми. Слышу плач.

— У вас девочки, — сообщает доктор Стивенс радостным голосом. — Поздравляю.

Я выдыхаю с облегчением. Больше уже ничего не имеет значения, только плач моих рождённых дочерей. У меня получилось. Я смогла. Я справилась. У меня дочери. Логан нежно гладит меня по волосам.

— Умница моя, — шепчет он, целует меня в висок. — Ты справилась. Я горжусь тобой. Очень горжусь, — нежно целует меня в губы, чувствую тепло его губ и это последнее, что я чувствую. Губы своего мужа. Какое сладкое прикосновение. Полное благодарности.

Он отпускает мою руку, но только для того, чтобы ему передали наших дочерей завёрнутых в одеяльца. Я плачу и улыбаюсь. Вот они мои девочки. Логан секунду смотрит на детей, он улыбается широко, а из его глаз капают слёзы счастья, а для меня счастье это видеть вот такую реакцию Логана. Нет ничего лучше, чем видеть своего мужа таким счастливым с нашими детьми на руках. Понимаю, что больше не могу держать глаза открытыми, больше нет сил. Даже на это. Часто моргаю, но это не помогает. Последнее, что я вижу, как мой муж целует наших дочерей в лоб. Я не знаю смогу ли снова открыть свои глаза, но я рада тому, что увидела. Даже если это последнее, что я увидела в жизни. Темнота зовёт и забирает меня. Я поддаюсь тому, что тянет меня туда и закрываю глаза, так и не увидев лица своих дочерей.

***

POV: Логан

Рождение наших дочерей далось моей жене очень тяжело. То что пришлось пережить Лиз это просто ужасно. Я никогда не видел её такой измученной, такой потерянной и такой слабой. Она очень страдала. Эти двенадцать часов, пока длились её схватки показались мне настоящим адом. Хотелось, чтобы поскорее всё это закончилось. Я никогда спокойно не мог смотреть на её страдания, или когда она плакала, или когда теряла веру в себя. Всё это приносило мне жуткую боль. Хотелось только одного, это защитить её, потому что, не смотря на всю свою силу, она казалось хрупкой, маленькой и уязвлённой. В эти моменты мне хотелось укрыть её своей спиной от всего, что приносило ей боль. Мне хотелось одними своими объятиями убрать её беспокойство. Но в этот раз я ничего не мог сделать. Я казался себе таким беспомощным. Таким никчёмным. Да я и был таким. Я не знал что делать. Я не представлял, как я могу ей помочь. Я даже боялся прикоснуться к ней, думая о том, что это принесёт ей ещё большую боль. Мне казалось, что чтобы я не делал это всё равно не приносило моей девочке облегчения. Это было просто не выносимо видеть её такой. То, через что проходит женщина, чтобы дать жизнь маленькому человечку это просто издевательство. И то, что через это пришлось пройти моей жене просто убивало меня. Это разрывало меня, потому что нет ничего хуже, чем видеть мучения своей любимой женщины и понимать, что ты бессилен.

Я конечно же старался быть спокойным, невозмутимым, хотя внутри себя я просто кричал от страха, но перед ней я просто обязан был показать всю свою силу. Показать свою уверенность и свою веру в то, что она справится и всё пройдёт хорошо, потому что я знал, что это хоть немного, но поможет ей. Я старался постоянно держать её за руку, старался прикладывать холодное полотенце к её лбу, чтобы ей было не так жарко. Я пытался подобрать нежные и ласковые слова, чтобы она чувствовала мою поддержку. Гладил её по спине, когда видел, что она нуждалась в этом. Старался улыбаться ей и видел в ответ её слабую улыбку. Когда кто-то приходил, я просто умолял их уйти поскорее, потому что не хотел, чтобы хоть кто-то видел её страдания, думаю, и она бы не хотела показать всем свою боль и свои мучения. Они с пониманием кивали и уходили. Сидели и ждали в коридоре. Мысленно поддерживая нас в эти часы. Все наши друзья спокойно и выжидательно сидели на стульях. Я был благодарен им за такую поддержку. Приехали и мои родители, чуть позже Пресли и Джексон. Все они сидели и ждали, когда Лиз родит наших дочерей. По большей части они переживали за неё. Все знали про её слабый организм, но никто ничего не мог поделать. Даже врачи. Наши дочери просто измучили её. Конечно же, они не виноваты в этом, но я не знал, сколько ещё сможет выдержать слабый организм моей жены, испытывая такие страдания.