26 глава

Двенадцатая авеню располагалась в районе Гринвуда и представляла собой улицу ничем не примечательную среди сотни других подобных. Двухэтажные домишки, аккуратные и маленькие жались, друг к другу даже чересчур плотно. Неподалеку располагался детский сад. Крики и визги ребятни разносились на несколько кварталов.

Эмма выработала себе определенный маршрут, на котором двенадцатая стрит была точкой возврата. Довольно серьезное расстояние от Фултон стрит выжимало все силы из организма, который обессиленно замирал, стоило только сделать небольшую. Девушка отдыхала сидя на детской качели, ухватившись за холодные цепи, на которых та была подвешена. Она немигающим взором всматривалась в дома впереди, наблюдая, как кто-нибудь из них выходит по своим делам, важным и не очень, как старики по-соседки приветствуют друг друга, если ненароком встречались знакомые лица. Нередко здесь можно было стать свидетелем семейных разборок, точнее их завершения, если слишком громко захлопывалась входная дверь и на улицу сбегала в расстроенных чувствах женщина или пышущий гневом мужчина.

Эмма жадно безучастно смотрела на происходящее, словно на неинтересное кино. За месяц, она многих уже узнавала по лицам или по одежде, даже запомнила привычки, потому что сидела по долгу, пока не чувствовала, что пора возвращаться домой.

Но сегодня был исключительный день. Девушка по прежнему сидела на качелях, но на ее губах играла странная и жутковатая улыбка, а глаза не буравили темные глазницы домой напротив.

Эмма не знала, как ее послание застанет Стива Грэнсона, но точно знала, что он его получил и могла только предполагать какую бурю эмоций он переживет.

Оливия находилась в приподнятом настроении. Дело сдвинулось с мертвой точки и по словам ее старшего сына, Стивен скоро получит проект, для его реализации. На сегодня была назначена презентация макета для Селестино. К всеобщему удивлению Кейтенберг управилась раньше отведенного ей срока, хотя миссис Грэнсон ожидала от нее что угодно только не расторопности. Стивен после завтрака собирался съездить к брату и ознакомиться с предварительными расчетами. Мальчик заметно оживился и вот послышался громкий топот.

Стив не спустился, буквально слетел с лестницы. Свежий и радостный, что редко с ним бывало в последнее время, он крепко обнял мать.

— Доброе утро! Что у нас на завтрак? Умираю с голода.

— Яйца всмятку и блинчики с джемом, все как ты любишь! — Оливия с удовольствием смотрела, как сын набросился на еду.

Рядом с его тарелкой лежала свежая газета и пара писем адресованных Стиву. Завтрак был сметен за считанные минуты и Стивен пробежал глазами по заголовкам, не найдя ничего интересного, он отложил газету и распечатал один из конвертов, там лежало приглашение на очередной благотворительный вечер и Стивен тут же его разорвал.

— Надоели уже со своей благотворительностью! — недовольно пояснил он матери, которая покачала головой и понимающе улыбнулась. — Возьми, если тебе интересно, мне сейчас не до вечеринок!

Оливия приняла конверт, открыла его и тут же ее лицо перекосила брезгливость.

— Боже, у кого-то слишком больная фантазия! Я много приглашений повидала за свою жизнь, — она скривилась и снова посмотрела на жуткую картинку, отпечатанную на дорогой бумаге. Какие нелюди такое могут сотворить, девочка видно, еще совсем молоденькая.

— Да что там такое?

— Лучше не смотри! — Оливия пробежала глазами по короткому тексту и вздернула брови, стараясь не цеплять взглядом фотографию. — Ну, конечно! Хьюго, если не повергнет всех в шок, это будет не он! И на же! Именно с утра такое получить?!

— Дай-ка взгляну! — Стивен промокнул губы салфеткой и вытянул руку.

Но едва он увидел, фото, которое должно было привлечь общественное внимание к тематике благотворительного вечера, рука обессиленно упала, зацепив край тарелки и та громко звякнула.

— Я более чем уверенна, что это фото настоящее, — Оливию передернуло и она не сразу заметила, что лицо Стивена стало серым, а лоб покрылся потом.

На небольшом листе была изображено левые плечо и рука, обнаженное женское тело выглядело жутко от неестественно выгнутой конечности, изображение было специально обрезано в том месте где виднелась грудь, хотя женские прелести здесь затмевали уродливые кровоподтеки, синяки, ссадины и неестественно черное пятно, чуть ниже ребер, словно под кожу влили пузырек чернил.

Внизу приглашения красовалась надпись: «Можем ли мы закрывать на это глаза?» еще чуть ниже были указаны адрес проведения благотворительного вечера и реквизиты для перечисления средств. Организатор обещал направить собранные деньги в Фонд помощи жертвам насилия.

И все бы ничего, но вот только Стивен Грэнсон знал, что это не случайная фотография. Он видел еще с десяток более подробных изображений и хоть здесь и не было видно лица, Стив знал, кто здесь изображен.

Желудок внезапно скрутило и задохнувшись от приступа ярости, руки затряслись и приглашение упало на пол, а Стив бросился в туалет, где согнувшись над унитазом выблевал свой вкусный завтрак.

Телефон пискнул, уведомив в новом сообщении. Эмма прочитала отчет курьера о доставке письма и широко улыбнулась, в ее пальцах дымилась зажженная сигарета. Даже серые, унылые домишки теперь уже не так тяготили своим видом, а может дым в легких, вперемешку с кислородом забирал часть невыносимой боли и она уносилась при выдохе, растворяясь в тяжелом холодном воздухе.

Эмма улыбалась, чтобы не заплакать. Затушив почти целую сигарету, она встала на ноги, глубоко вздохнула и отправилась назад, домой, тем же маршрутом, что и добиралась сюда.

Девушке было невдомек, что на протяжении каждой ее прогулки, профессионально, а потому и незаметно, за ней следовала неприметная машина — серый «Минивен», каких в подобных районах было пруд пруди. Оставлять без присмотра мисс Кейтенберг было прямым нарушением рабочей инструкции, а потому Руди сопровождал свою подопечную, к тому же, сегодня прибыл сеньор Селестино и он непременно потребует от подробный отчет о похождениях своей музы.

— Ты глянь-ка! Наши хоромы на обложке дорогущего журнала. Я правда, такие никогда не покупаю, но как же пройти мимо?! — Ларсон с детским восторгом махал толстенным журналом перед лицом Эммы. — Вовремя я тогда свои носки пособирал! Давай посмотрит, что у них получилось. О! Тут еще и статья. Так, так, так…

На минуту воцарилось молчание, Эмма с улыбкой ждала вердикта. Чтобы порадовать Ларсона не нужно было особо ломать голову, детский восторг от вещей, мимо которых Эмма прошла не обратив внимания, еще раз ставили ее лицом к лицу перед неприглядным фактом — деньги начинали ее портить.

Статьи в журналах, интервью, фотосессии были не в новинку и давно нагоняли скуку. За красивыми картинками стояла кропотливая работа множества людей, который было глубоко наплевать на то какой ты человек, их главная задача была продажа конечного продукта и никакой романтики. Кейто продавалась на ура, а ее нелюдимость и брюзгливый характер преподносили, как производные эксклюзива.

— Половину слов не понял, но кажется, хвалят…, - подвел итог Ларсон. — Как прогулялась?

— Хорошо.

— А что, приехал этот твой старикашка?

Эмма подперла голову рукой и слегка наклонила в бок, тяжело вздохнув.

— Приехал, — она явно не собиралась разводить дискуссию по поводу Хьюго.

Всегда после завершения трудоемкой работы, Эмма чувствовала опустошение, а учитывая, что и в дни вдохновения, она не могла похвастаться, что внутри не веет сквозняком, а с учетом накатывающей депрессии, это значение равнялось даже не нулю, а приобретало знак минуса.

Как же вовремя случился приезд Хьюго! Ей давно нужен был мужчина, и давно нужно было провести пару ночей вне стен квартиры, где Ллойд умудрился пропитать чуть ли не каждый предмет мебели мыслями о нем.

И пока в Бруклине муза сеньора Селестино всем своим существом увязала в нездоровой хандре, Хьюго пребывая в прекрасном расположении духа, внимательно слушал основательный доклад Рутгерта Грандера.

Он стоял перед огромным окном и всматриваясь в затянутое тучами небо, прикидывая убытки в случае очередного нервного срыва своей «золотой курицы».