Из спальни вышел Ларсон и ему достался взгляд, который обычно адресуют умирающим родственникам, когда те признаются в самый последний момент, что смертельно больны.

— Что это? — тихо спросила Эмма.

— Вещь мои.

Стараясь не мямлить, старик мысленно подбодрил себя.

— Это я вижу.

— Я хотел сказать тебе… — Ларсон не мог смотреть ей в глаза и стал запинаться.

— Говори…

Голос Эммы звучал решительно, а вид был как у мамаши, которая застала своего дитя за баловством.

— Ты вернулась и… это твое жилье. Значит, мне пора обратно. В ночлежку.

Ларсон хотел проявить твердость, но вышла жалкое объяснение, а в голосе слышался извиняющийся тон.

С отсутствующим взглядом, Эмма вернулась на кухню и выбросила все что держала в руке в мусорное ведро, после чего повернулась к Ларсону. Она с трудом подбирала слова и то и дело открывала и закрывала рот не в силах ничего сказать.

Трудно было предположить, что старик, который слишком долго жил, на правах никчемного существа, милостью власть имущих не умирая от голода резко изменит свое мировоззрение. В условиях, далеких от человеческих люди теряют, то что отличает их от животных и себялюбие отпадает в первую очередь.

— Я не знаю, как это… иметь семью, — Эмма покосилась на черные мешки покачала головой. — Никогда не знала. Мать, отец, бабушка, дедушка, звучит, как набор слов для меня. И что такое «любить» мне тоже до сих пор не понятно. Но, если жадное желание заботиться о человеке и видеть, как эта забота его радует, хоть как-то относится к любви, то, пожалуйста, Ларсон, если такая жизнь тебя устраивает, то… я очень тебя прошу, быть моей семьей. Наверное, дедушкой.

Ее глаза покраснели, но слезы не появились, на лице появилась вымученная улыбка, которую разбавлял страх. Эмма сглотнула, чтобы прогнать ком, распирающий горло.

Она сотворила себе жилье, по своим меркам и представлениям о комфорте, красоте и уюте, но едва девушка представила, что будет жить одна в этих стенах, ее сердце будто покрывалось каменной коркой и грозило в последствии и вовсе замереть, превратившись в камень. Этот тщедушный старичок сам того не зная, крепко держал в руках ее истерзанную душу.

Слабые нервы старика были куда тоньше, а в самообладании он давно уже не нуждался. Торопливо закивав он через секунду почувствовал, крепкое объятие.

— Это твой дом, так что иди и распаковывай вещи обратно! Извини, что сказала это резко, просто я сейчас разревусь, а ты вряд ли сможешь меня остановить. Истерика будет грандиозная! — нарочно придав голосу строгости, Эмма подхватила один из мешков, чтобы помочь Ларсону, пока старик, шаркая ногами тащил второй.

Но тут, в дверь негромко постучали.

Вихрем пробежав через гостиную, Эмма взглянула в глазок и улыбнулась. Замок щелкнул и в дверь протиснулся чистокровный терминатор с милой улыбкой.

— Руди! Ни свет, ни заря!

— Рад видеть Вас, мисс Кей! Все в порядке? — великан заметил, что у девушки глаза на мокром месте.

— Не обращай внимания, считай, что щеку прикусила.

— Врете вы, как всегда, не очень…, - Руди источал скептицизм, но тут же посерьезнел и стал докладывать серьезным голосом. — Сеньор Селестино снабдил меня инструкциями, я просто хотел сообщить, что машина внизу и я к Вашим услугам.

Ларсон выглянул из своей комнаты, услышав низкий, грозный бас и не скрывая сего удивления во всю рассматривал очень высокого мужчину, который вполне мог оказаться профессиональным тяжелоатлетом.

— Ларсон! — Эмма чуть ли не в пупок гостю дышала. — Знакомься это Рутгерт Грандер.

— Гутен морген, — саркастически усмехнулся Ларсон, услышав имя гостя.

Амбал удивленно вскинул брови и повернулся к старику протягивая лапищу, все так же мило улыбаясь.

— Sprechen sie Deutsсh?

В ответ на что вверх поползли седые брови старика.

— Wenig! (немного)

— Зовите меня Руди!

— А Вы меня Ларсон.

Несмотря на устрашающую внешность Руди производил впечатление милейшего человека.

— Руди, мой личный ангел-хранитель.

— То-то я смотрю крылья в дверь еле пролезли!

— Кстати, Ларсон, у нас теперь есть личное авто и, — Эмма театрально показала двумя руками на здоровяка Руди, — водитель! Если тебе куда-нибудь надо съездить, то он тебя отвезет, разумеется, если будет свободен, от извоза моей персоны. Не так ли?

— Немного не по инструкции, мисс Кей, но, как пожелаете!

Запустив лапищу в карман пиджака, мужчина выудил крохотный серебристый брелок с кнопкой посередине и протянул Эмме.

— Последняя модель, сойдет и за украшение.

— «Я узнаю где была, где ты есть, где будешь…», — Эмма неохотно приняла «тревожную кнопку», процитировав строки из девчачьей песни, которая была популярна в Испании несколько месяцев назад. — Опять слежка….

— Ну, Вы скажете, мисс Кей, — пости обиженно пробасил Руди. — Безопасность прежде всего!

А Ларсон невольно возгордился своей новоиспеченной родственницей, тем какой важной персоной она стала. Однако, наличие телохранителя навевало еще и неспокойные мысли о возможной угрозе. Впрочем, этот дивный арийский образчик, одним своим видом мог отпугнуть любого недоброжелателя. Руди может был и неплохим шофером, но судя по всему, обладал еще и рядом специфичных навыков, вроде рукопашного боя и отрывания головы голыми руками.

— Не желаете кофе, Руди? — Ларсон решил проявить такт, но, вдруг, покосился на Эмму, вспомнив, что он тут не хозяин. Она и бровью не повела, только согласно закивала.

— Я лучше в машину вернусь, — промычал Руди, но Эмма уже вцепилась в его руку и потянула на кухню.

Что ж… Надо будет свыкаться с новой ролью полноправного члена общества. Почувствовав, как его переполняют противоречивые чувства, Ларсон включил кофемашину и с удовольствием засуетился. Гостей он всегда любил и жаловал.

— Располагайся. Эмма ты будешь? — Ларсон кивнул на аппарат, который страшно гремел.

— Чаю попью! — Эмма в свою очередь возилась с чайников.

— Какой план действий на сегодня, мисс Кей? — пробасил громила с детским восторгом рассматривая обстановку.

— Съездим в офис «Хайселл», посмотрю, что там за кабинет мне выделили, навестим Хьюго… Он же завтра улетает?

— Да. Самолет в шесть вечера.

— И потом домой, — Эмма высыпала остатки чая в маленький заварник и задумавшись на секунду добавила, — нет, еще чай поищем. Хороший, успокоительный…

— Успокоительный? — Ларсон насторожился и замер, держа крошечную чашечку с кофе для Руди.

— Да, врачи для нервов советуют.

— А кто-то собирается их тебе мотать?

— Боюсь, что меньше чем через неделю от желающих отбоя не будет, они выстроятся в очередь за нашей дверью или разработают специальный график посещений.

— Это кому же ты дорогу успела перейти?

— Сеньор Селестино приехал сюда для заключения сделки. В Трибеке будут строить новую высотку.

— Ты же «внутренностями» занимаешься, — Ларсон забыл слово дизайнер и упростил определение до нельзя и Эмма рассмеялась.

— Да, сеньор Селестино тот еще выдумщик, — подал голос Руди, но девушка резко метнула на него строгий взгляд и крупный мужчина с малюсенькой чашечкой, зажатой между большим и указательным пальцем, едва не провалился под стол.

— Буду работать с одним архитектором в команде. Кстати, не удивляйся, если он к тебе внештатно заскочит.

— А он уже знает твой домашний адрес?

— Да…было дело… Как оказалось, мы с ним знакомы, — задумчиво протянула Эмма и память ехидно подсунула воспоминания с их первого свидания с Ллойдом.

Ночь, тротуар, его голубые глаза, в которых не было ничего целомудренного и ее мысли, непристойные настолько, что даже сейчас Эмма немного покраснела.

— Имя есть у него? — Ларсон старательно строил из себя идиота, но несложное уравнение уже выдало верный ответ…

— Ллойд Грэнсон, — ее голос прозвучал глухо и подхватив кружку с чаем Эмма села за стол, старательно пряча глаза. — Кстати, сегодня нагрянут фотографы. Наглые, шумные, капризные. Увы, этого не избежать, но не позволяй им тут разгуляться. Одного часа на съемку им хватит. Потом гони в шею.

— А можно?

— Можно!

— Знал бы раньше, одолжил бы у Дебби дробовик, — хохотнул старик и Руди довольно заулыбался оценив шутку.

— Скажи им, что Руди приедет, этого хватит. Кстати, как Дебби поживает?