- Реви', - пробормотала Уллиса. - Реви'... успокойся. Вспомни, зачем мы здесь.

Он услышал её в достаточной мере, чтобы бороться с этим. Она права; он не мог все запороть, только не сейчас. Закрыв глаза, он постарался содействовать, сосредоточиться. Он скользнул глубже в серебряные нити, но и там не смог найти никакой стабильности.

Он напомнил себе, что играет роль. Если он сломается, действительно выйдет из себя, то они наверняка подумают, что он опасен и позовут на помощь. У людей существовала тонкая грань между экзотическими отличиями и ужасом.

Стараясь превратить панику в хотя бы внешние проявления возбуждения, Ревик выгнулся навстречу Кэт, но реакция её света практически сдавила его мышцы прямо перед тем, как она впилась пальцами в его больную ногу. Затем Тобиас запустил руку под его рубашку, и Ревик вновь ощутил тошноту, стараясь впустить свет другого видящего в свой, пока мужчина гладил его грудь и целовал шею.

Голос Уллисы по-прежнему оставался центром его внимания, единственным якорем.

- Она поймёт, - бормотала Уллиса. - Она поймёт...

Он покачал головой.

- Нет, - выдавил он. - Не поймёт.

- Она любит тебя, Реви'... она тебя любит...

Она любила его, подумал он. Она действительно любила его до всего этого.

Он это чувствовал. Какая-то его часть пыталась цепляться за сомнения, может, чтобы защитить себя, дать себе какую-то свободу на случай, если что-то случится, или она передумает до того, как они закончат. Даже недавно, в Сиккиме, он убедил себя, что она может не понимать, что она делает и что она ему говорит.

Он твердил себе, что она всего лишь молода, неопытна, что разделение пудрит ей мозги. Но он сам в это не верил.

Она любила его. Вопреки всему, что он с ней сделал, вопреки всему, кем он был.

Но он задавался вопросом, любила ли она его достаточно сильно.