Здесь я делаю паузу.

«Так почему Вэш не сказал мне? - спрашиваю я. - Как только я попала сюда?»

«Я говорю тебе теперь», - отвечает она.

Стараясь держать свой нрав в узде, я проделываю детский трюк, который я использовала, когда злилась на свою мать.

Поднимая ладонь, я утыкаюсь взглядом в реконструированную плоть.

Отчасти это работает. Я восхищена деталями - вплоть до пореза, который я заработала прошлым утром от двери вертолёта, а также до синяков на костяшках пальцев после драки с Мэйгаром.

Я гадаю, кто добавил эти детали - я или она.

«Это сделала ты, - посылает она. - Видишь? Это один из твоих даров... становиться как те, кто тебя окружает. В человеческом мире ты лишь отчасти преуспела в этом».

И вновь я вспоминаю слова Ревика.

«Как кровь на белой простыне. Они замечают тебя, а потом придумывают причину, почему».

Заметив улыбку Тарси, я поднимаю взгляд на картину на каменной стене, сосредоточившись на поразительно прорисованных фигурах. Я насчитываю двадцать пять, может, тридцать фигур на картине, помимо тех двух, которые по её словам являлись Мостом.

«Они все создания-посредники? - говорю я. - Все Элерианцы?»

Она показывает на отдельные образы.

Первый стоит под рисунком меча, пересекающего солнце. Он мальчик, держащий синее солнце в руках и смеющийся. Его глаза добры, поразительно невинны.

«Смерть, - говорит она. – Тебе он известен как «Меч» или «Меч Богов»... Syrimne d’ gaos»^[5].

Её палец перемещается к другому силуэту - фигуре женщины в красном, которая вплетается и стоит за изображением меча и солнца.

«Война, - говорит она. - Также катаклизм». Её палец вновь перемещается к фигуре, сделанной из костей, но в форме похожей на ворону птицы.

«Шулер^[6], - говорит она. - Его также называют голодом. Пожиратель душ, - она мельком смотрит на меня. - Это несовершенные переводы, конечно. Но твоё знание прекси в данный момент недостаточно, так что я перевожу на английский. Это лишь примерный эквивалент...»

«Я знаю эти имена», - говорю я, перебивая её.

Немного нервно осматриваясь по сторонам, я вспоминаю разговор с Ревиком, который состоялся как будто миллион лет назад - о Четырёх Всадниках Апокалипсиса и Мосте.

В то время я отмахнулась от него, думая, что он просто объясняет религию видящих.

Теперь, однако, я не без оснований уверена, что Тарси только что перечислила три их имени, одно за другим: Смерть, Война, Голод. Четвёртый - их лидер, скачущий на белой лошади. Тот самый, о ком вечно спорят, должен ли он быть злом или силой добра.

В первый раз, когда мы играли в шахматы, Ревик сказал мне, что я должна играть белыми. Это его версия шутки. Он сказал, что Мост всегда белый; он даже называл меня «белой всадницей».

Я смотрю на изображения Моста.

В обоих случаях фигура одета в белое.

«Все не так просто, как это изображают люди, - ласково посылает мне Тарси. - Давай пока что просто скажем, что многое потеряно при переводе, - она жестом руки показывает на картину. - Что ещё ты видишь, Элисон?»

Я вновь сосредотачиваюсь на образах перед собой.

«Это как шахматы, - признаю я и показываю на изображение кентавра в шлеме, вооружённого мечом. Он одет в кольчугу, лицо выражает свирепость. - Конь?» - спрашиваю я.

Она кивает. «Конь. Воин. Рыцарь^[7] - тоже хороший вариант».

Я показываю на изображение пожилого мужчины в короне, похожего на Николая Чудотворца.

«Король? - спрашиваю я. Когда Тарси жестом отвечает «более-менее», я показываю на его двойника женского пола. - Королева?»

И вновь она делает рукой жест «более-менее».

«Мы называем Короля «Щитом», - говорит она. - Королева – «Стрела». Но по сути ты права. Они - стабилизирующие силы. Они обеспечивают структуру, когда она нужна».

«Щит? - я смотрю на королевский силуэт. - То есть, Галейт, верно?»

Она показывает согласие. «Верно».

«То есть, он был хорошим?»

Она делает небрежный жест. «Хороший, плохой... изначально он не был ни тем, ни другим. Он заключил союз с Дренгами, Элисон, так что нет, он не был хорошим».

Её световые глаза сосредотачиваются на моих, и их сложность заставляет меня уставиться на неё.

«Как и с Сайримном, - добавляет она. - Все необязательно должно было произойти таким образом. И он все же послужит своей цели... более или менее. Мрачные последствия вытекли из стабильности, которую создал Галейт - и их было намного больше, чем необходимо, строго говоря. Но он помог предотвратить ту раннюю попытку вызвать Смещение перед тем, как его завербовали Дренги».

Я смотрю на лицо этого существа.

Я представляю и почти могу видеть в нем Галейта.

«Он тоже твой брат, Мост Элисон, - говорит она. - Отчасти поэтому тебе было поручено обуздать его крайности».

Я одаряю её сухой улыбкой. «Если под «обузданием его крайностей» ты подразумеваешь провоцирование его смерти, что ж, полагаю, я достаточно хорошо выполнила свою задачу».

Пожилая видящая лишь пожимает плечами, её световые глаза вновь сосредотачиваются на фреске.

«Не все твои братья и сестры выбрались на человеческую шахматную доску, - говорит она. - Но многие проявились в других местах».

Она показывает на изображение танцующего кролика.

«Шут^[8], - говорит она. – Трикстер^[9]».

Я показываю на изображение черепахи под Землёй. «Это тоже выглядит знакомым. Кто он?»

«Мудрость, - говорит Тарси. - И по традиции это «она», - она показывает на создание, которое я до сих пор не видела. Оно вплетено в материю океана. – «Дракон» - достаточно близкое слово в английском. Но не совсем то. Не совсем рыба. Возможно, точнее будет назвать его «Рождение». Он и Мудрость - созидание, мужчина и женщина. Ближе к китайскому значению дракона, нежели к тому, как его видят европейские люди»^[10].

Её взгляд возвращается ко мне, её глаза бледны как звезды.

«Некоторые из этих созданий не реинкарнируют здесь в индивидуализированной форме, Мост Элисон. По крайней мере, не так, как появилась ты или Сайримн. Они в большей мере Барьерные существа, неспособные в стабильной форме существовать в данной плоскости».

Я обвожу взглядом остальные образы. Мы не охватили и трети.

«Теперь ты понимаешь?» - спрашивает она.

«Понимаю? - я смотрю на неё. - Понимаю что?»

Она улыбается, и её улыбка терпелива.

«Почему Смерть - это твоя ответственность», - говорит она.