– Увы, мой добрый господин, это никак не получится. Я не умею писать, – сказал Кондэлл.

– Что ж, увы так увы, – бросил в ответ рыцарь. – Вот только совесть моя не позволяет мне тебя отпустить, Тиндэл. Сэлдэн, бери этого старого ворчуна, помоги дойти до ближайшего вяза и повесь аккуратно за шею так, чтоб я мог полюбоваться им, когда буду проезжать мимо. Прощайте, добрый мастер Кондэлл и милый мастер Тиндэл, отправляетесь прямой дорожкой на Небеса. Всего вам доброго в дороге!

– Будет вам шутить, – прохрипел Кондэлл, выдавив подобострастную улыбку. – Слава Небесам, наконец-то на нашей земле появился настоящий хозяин! Я при всем своем неумении все же попробую что-нибудь нацарапать.

– Друг мой, – молвил сэр Дэниэл, – теперь ты напишешь сорок фунтов. Отправляйся. Ты слишком хитер, чтобы жить на семидесяти шиллингах. Сэлдэн, проследи, чтобы все было записано по форме и засвидетельствовано.

И сэр Дэниэл, который был очень веселым рыцарем, возможно самым веселым во всей Англии, отпил пряного эля и, улыбаясь, откинулся на спинку стула.

Тем временем лежавший на полу мальчик зашевелился, потом сел и испуганно огляделся по сторонам.

– Поди сюда, – властным тоном произнес сэр Дэниэл и, когда тот, повинуясь команде, поднялся и подошел, от души рассмеялся. – Клянусь распятием, – воскликнул он. – Вот так богатырь!

Мальчишка тут же вспыхнул от гнева и с ненавистью посмотрел своими смоляными глазами на обидчика. Теперь, когда он стоял на ногах, определить его возраст стало не так просто. Выражение лица делало его немного старше, но кожа у него была гладкой, как у младенца, а тело – необычайно хрупкое и тонкое. К тому же ходил он как-то неуклюже.

– Вы меня позвали, сэр Дэниэл, – сказал мальчик, – для того, чтобы посмеяться надо мной?

– Отчего ж не посмеяться? – спросил рыцарь. – Разреши уж мне посмеяться. Увидел бы ты себя, даю слово, ты первый бы рассмеялся.

Мальчик густо покраснел.

– Когда вы будете платить за все, вы заплатите и за это. Так что смейтесь, пока можете.

– Что ты, что ты, милый братец, – с искренним выражением ответил сэр Дэниэл, – не подумай, что я над тобой насмехаюсь. Это я просто шучу, так, по-свойски, как это принято между старыми приятелями. Вот подожди, я устрою твой брак, получу за тебя тысячу фунтов и буду любить тебя всем сердцем. Правда, я похитил тебя довольно грубо, но по-другому было нельзя. Однако отныне я буду хранить тебя и лелеять. Ты станешь миссис Шелтон… Нет, леди Шелтон, даю слово! Этот парень показал себя храбрецом и станет рыцарем. Нечего стесняться доброго смеха, он разгоняет грусть. Если человек смеется, значит, он добр душой, братец. Эй, добрый трактирщик, угости чем-нибудь моего братца, мастера Джона. Садись, дружочек, и поешь.

– Не хочу, – сказал мастер Джон. – Я не разделю с вами трапезы. Если вы принуждаете меня к этому греху, я во имя спасения души наложу на себя пост. Но, добрый трактирщик, умоляю, дайте мне кружку чистой воды, я умираю от жажды.

– Исповедуешься, и все грехи будут тебе отпущены! – вскричал рыцарь. – Так что не тревожься. Ешь.

Но мальчик не изменил решения. Он выпил воды, снова завернулся в накидку, ушел в дальний угол и с мрачным видом плюхнулся на скамейку.

Часа через два в деревне поднялся шум. Послышались окрики дозорных, стук копыт и звон оружия, к харчевне подъехал отряд, и на пороге, весь заляпанный грязью, возник Ричард Шелтон.

– Приветствую вас, сэр Дэниэл, – произнес он.

– А! Дикки Шелтон! – вскричал рыцарь, и при упоминании имени Дика мальчик с интересом посмотрел на вновь прибывшего. – А где Беннет Хэтч?

– Прошу, сэр рыцарь, прочитайте это послание от сэра Оливера, здесь все подробно описано, – ответил Ричард и протянул письмо священника. – И еще, нужно мчать во весь дух к Райзингэму. По пути сюда мы повстречали гонца с письмами на взмыленной лошади. Он сообщил, что милорду Райзингэму приходится туго и он очень ждет вашей помощи.

– Как ты сказал? Приходится туго? – переспросил рыцарь. – В таком случае мы лучше во весь дух подождем, добрый Ричард, ибо в этих несчастных английских краях кто тише едет, тот дальше будет. Так уж повелось, что поделать?! Говорят, что промедление может накликать беду, но я считаю, что наоборот: спешка губит людей. Запомни это, Дик. Но давай сперва посмотрим, что за стадо ты с собой привел. Сэлдэн, принеси огня к двери!

Сэр Дэниэл вышел на деревенскую улицу и в красном свете факела стал осматривать подкрепление. Соседи его не любили, не любили его и подданные, но на войне те, кто шел под его знаменем, не могли пожелать себе лучшего военачальника. Его отчаянная, проверенная не раз смелость, его забота о своих воинах, даже его грубые шутки нравились храбрецам в доспехах и шлемах.

– Клянусь распятием! – вскричал он. – Что это за стая облезлых собак? Тут половина кривых, как лук, и половина худых, как копье. Друзья мои, вам предстоит отправиться на битву и пойдете передовым отрядом! Вас щадить я не стану. Ну-ка, дайте мне рассмотреть этого старикашку на пегой кляче. Да баран двухлеток верхом на борове и тот выглядит воинственнее. Ха! Клипсби, и ты здесь, старая крыса! Тебя-то я уж точно не стану щадить. В атаку пойдешь первым. Я еще тебе на груди мишень нарисую, чтобы лучникам удобнее было целиться. Разведаешь для меня дорогу, дружочек.

– Я разведаю для вас любую дорогу, сэр Дэниэл, но только не ту, которая ведет к измене, – бесстрашно ответил Клипсби.

Сэр Дэниэл захохотал.

– Хорошо сказано! – воскликнул он. – Но осторожнее, Клипсби, у тебя слишком длинный язык. Впрочем, я прощаю тебя за эту шутку. Сэлдэн, проследи, чтобы их накормили. И людей, и лошадей. – Рыцарь вернулся в трактир. – Теперь, друг мой Дик, – сказал он, – садись к столу. Вот добрый эль и свиная грудинка. Ешь, пока я буду читать.

Сэр Дэниэл вскрыл пакет; когда он стал читать, лицо его омрачилось. Дочитав послание до конца, он на несколько минут задумался. Потом внимательно посмотрел на своего воспитанника.

– Дик, – сказал он, ты видел эти никчемные стишки?

Юноша ответил утвердительно.

– В них упоминается имя твоего отца, – продолжил рыцарь, – и какому-то сумасшедшему пришло в голову обвинить нашего несчастного ворчуна священника в том, что он убил его.

– Он клялся, что не имеет к этому отношения, – ответил Дик.

– Клялся? – резко вскричал рыцарь. – Да ты не слушай его. У него язык без костей, трещит, как сорока. Когда-нибудь, в свободное время, Дик, я сам разберусь, как это случилось, и расскажу тебе. Тогда подозрение пало на некоего Дакуорта, но время было неспокойное, и виновного так и не покарали.

– Это случилось в замке Мот? – спросил Дик, чувствуя, как быстро забилось его сердце.

– Это случилось между замком Мот и Холивудом, – холодно ответил сэр Дэниэл, бросив быстрый подозрительный взгляд на Дика. – А теперь, – добавил рыцарь, – доедай быстрее, поедешь обратно в Танстолл с моим посланием.

Дик переменился в лице.

– Прошу вас, сэр Дэниэл, – воскликнул он, – пошлите кого-нибудь из крестьян! Позвольте мне участвовать в битве. Я умею обращаться с мечом, честное слово.

– Не сомневаюсь в этом, – ответствовал рыцарь, беря перо. – Но здесь ты не добудешь славы. Я останусь в Кэттли, пока не пойму, на чьей стороне сила, а потом встану под знамена победителя. И можешь не обвинять меня в трусости, Дик. Это мудрость, потому что это несчастное королевство до того измучено бунтами и мятежами, а опекунство над королем так часто меняется, что никто не может быть уверен в завтрашнем дне. Пока господа Недоумки и Тупицы суетятся, лорд Здравый Смысл выжидает.

С этими словами сэр Дэниэл повернулся к юному Шелтону спиной, сел за дальний край стола и принялся писать. Рот его был перекошен – эта история с черной стрелой ему очень не понравилась.

Между тем Шелтон с аппетитом принялся за еду, но вдруг почувствовал легкое прикосновение к локтю, и очень тихий голос прошептал ему на ухо:

– Умоляю, не показывайте виду. Прошу вас, укажите мне дорогу в Холивуд. Умоляю, – шептал голос, – добрый мальчик, помогите несчастной душе, попавшей в беду, избежать еще большей опасности. Укажите путь к спасению.