– Поверь, нас гораздо больше, чем вас, и вы окружены, – сказал Дик. – Цезарь и Карл Великий на твоем месте молили бы о пощаде. Мне стоит только свистнуть, и отзовутся сорок человек. Нам достаточно одного залпа стрел, чтобы перестрелять вас всех.

– Мастер Дик, – сказал Беннет. – Мне это не по душе, но я обязан выполнить свой долг. Да помогут нам святые! – с этими словами он поднес к губам небольшой рожок и затрубил.

После этого наступило некоторое замешательство, потому что Дик, боясь зацепить стрелами женщин, все не давал команду стрелять, и небольшой отряд Хэтча вскочил, взялся за оружие и выстроил круговую оборону, приготовившись отчаянно защищаться. В суматохе Джоанна вскочила с места и помчалась, как стрела, к своему возлюбленному.

– Дик! – воскликнула он, хватая его за руки.

Но Дик все так же стоял в нерешительности. Он был еще слишком молод и не привык еще к жестоким неизбежностям войны, и мысль о леди Брэкли не давала команде слететь с его языка. Его люди начали проявлять беспокойство. Кто-то стал звать его по имени, кто-то выстрелил без команды, и после первого же выстрела бедный Беннет упал замертво, пронзенный стрелой. И тут Дик точно проснулся.

– Стреляйте, стреляйте, ребята! И оставайтесь в укрытии. Англия и Йорк!

Но тут в ночной тиши неожиданно раздался глухой стук множества копыт. С невероятной скоростью он приблизился и стал почти оглушительным. Одновременно с этим сигнал Дика повторился несколько раз при помощи фанфар.

– Все ко мне! Сюда! – закричал Дик.

Но его люди, застигнутые врасплох, когда они уже расслабились, рассчитывая на легкую победу, начали отступать и либо стояли на месте, либо исчезали в лесу. И когда первые всадники ринулись в атаку, несколько оставшихся полетели на снег, несколько – в кусты. Впрочем, большая часть отряда Дика, едва послышался топот копыт, предпочла раствориться в лесу.

Дик какой-то миг стоял, с горечью осознавая последствия своего необдуманного героизма. Сэр Дэниэл, конечно же, заметил его костер. Он выдвинул свои основные силы, чтобы атаковать преследователей или ударить в тыл, если они решатся напасть на лагерь. Это был план опытного командира, а Дик повел себя как мальчишка. Теперь у юного рыцаря не осталось ничего, только его возлюбленная, которая крепко держала его за руку. Его воины и лошади разбежались и затерялись в лесу, как иголки в стогу сена.

«Святые угодники, где вы? – подумал он. – Хорошо, что я рыцарем стал сегодня утром. Эта битва делает мне мало чести».

И с этой мыслью он, продолжая держать Джоанну за руку, бросился бежать.

Тишина ночи была нарушена криками людей танстоллского рыцаря, ринувшихся в погоню. Дик отважно продирался через густые кусты и бежал прямо вперед. Серебряная чистота лунного света на открытых заснеженных пространствах усилила темень и непроглядность кустов. Побежденные разбежались по лесу в разных направлениях и увлекли за собой преследователей. Дик и Джоанна на какое-то время остановились и укрылись в зарослях. Там со всех сторон до них доносились звуки погони, но постепенно они стали удаляться.

– Эх! А ведь нужно было всего лишь оставить резерв! – горько воскликнул Дик. – И все могло бы сложиться совершенно иначе! Что ж, мы учимся на своих ошибках. В следующий раз получится лучше, клянусь распятием!

– Но, Дик, – произнесла Джоанна. – Какая разница? Мы снова вместе.

Он посмотрел на нее. Она была точно такой, как прежде. Джон Мэтчем, в мужской одежде. Но теперь он узнал ее. Даже в этом уродливом облачении. Она улыбнулась. Лицо ее светилось от любви, и сердце его переполнилось счастьем.

– Любимая, – произнес он, – если ты прощаешь этого растяпу, то какое мне до него дело? Нам нужно идти в Холивуд. Там нас встретит твой опекун и мой друг лорд Фоксхэм. Там нас поженят, будь мы хоть бедными, хоть богатыми, хоть прославленными, хоть безвестными, какая разница? Сегодня, моя дорогая, я заслужил рыцарские шпоры, за свой героизм я удостоился похвалы великих вельмож. Я считал себя лучшим воином во всей Англии. А потом я утратил расположение вельмож, меня разгромили, и я лишился своих солдат. От тщеславия у меня не осталось ни следа! Но, знаешь, мне все равно. Дорогая, если ты все еще любишь меня и готова стать моей супругой, я сложу с себя рыцарское звание и позабуду о нем.

– Мой Дик! – воскликнула она. – Неужели тебя посвятили в рыцари?

– Любимая, ты теперь миледи, – ласково ответил он. – Вернее, станешь ею завтра утром. Ты согласна?

– Да, Дик. Со счастливым сердцем.

– Сэр? А я думала, вы собирались стать монахом! – раздался внезапно чей-то голос совсем рядом.

– Алисия! – воскликнула Джоанна.

– Она самая, – ответила, выходя из укрытия юная леди. – Алисия, которую ты оставила, посчитав мертвой, которую твой укротитель львов подобрал и оживил и с которой даже любезничал, если хочешь знать!

– Я не верю! – выкрикнула Джоанна. – Дик!

– Дик! – передразнила ее Алисия. – Да, твой Дик. А вы, сэр, тоже хороши! Бросаете бедную девушку в беде, – продолжила она, повернувшись к юному рыцарю: – Оставляете ее за дубом. Нет, все-таки правду говорят, что век рыцарства минул.

– Сударыня! – в отчаянии воскликнул Дик. – Душой своей клянусь, я совершенно забыл о вас. Сударыня, я умоляю меня простить! Понимаете, я нашел Джоанну…

– Я не думаю, что вы это сделали нарочно, – ответила она. – Но я жестоко отомщу вам. Я раскрою секрет миледи Шелтон… То есть будущей миледи Шелтон, – добавила она, приседая. – Джоанна, – продолжила она, – твой возлюбленный, возможно, и храбрец в бою, но, позволь мне сказать откровенно, величайший простофиля во всей Англии. Бери его на здоровье. А теперь, глупые детишки, сначала поцелуйте меня по очереди, на удачу, а потом целуйте друг друга ровно одну минуту, по часам, и ни секундой дольше. А потом мы втроем пойдем в Холивуд, да как можно скорее, потому что в лесах этих полным-полно опасностей и еще ужасно холодно.

– Но неужели Дик любезничал с тобой? – спросила Джоанна, прижимаясь к своему возлюбленному.

– Нет, глупая девочка! – ответила Алисия. – Это я любезничала с ним. Я предложила ему жениться на мне, но он не захотел. Поищи, говорит, кого-нибудь попроще. Да-да, так и сказал! Нет, я не хочу сказать, что он совсем уж простак. Но теперь, дети мои, будем благоразумны, давайте же отправимся в путь. Опять через овраг пойдем или напрямик в Холивуд?

– Но я хотел бы ехать верхом, – сказал Дик. – Я в последние дни так страдал! Меня били и кололи, рубили и резали, живого места не осталось. Не тело, а сплошной синяк. Впрочем, если люди, которые охраняли лошадей, разбежались, мы можем зря потратить время. Отсюда до Холивуда три мили пути, если напрямик. Девять еще не пробило, снег твердый, под ногами не проваливается, луна светит ярко. Как думаете, может, все-таки пешком пойдем?

– Я согласна! – воскликнула Алисия, а Джоанна только крепче прижалась к его плечу.

И они пошли пешком. Через оголенные рощи, по заснеженным тропинкам под белым ликом зимней луны. Дик и Джоанна шли, держась за руки, и счастливо смеялись, радуясь близости друг друга, а их легкомысленная спутница, позабыв о собственных горестях, шла за ними, то призывая их к тишине, то живописуя их счастливое совместное будущее.

Однако в лесу все еще были слышны отголоски погони танстоллских рыцарей, и время от времени доносились крики людей и звон стали, – должно быть, стычки еще продолжались. Но в душах этих молодых людей, выросших среди военных тревог и только что избегнувших множество опасностей, пробудить страх или сожаление было не так-то просто. Довольные тем, что эти звуки все больше отдалялись, они продолжали идти вперед, предавшись всепоглощающему счастью, думая о том, что поход этот (как назвала его Алисия) станет их свадебной процессией, и ни неприветливое безлюдье леса, ни холод морозной ночи не могли омрачить их счастье.

Наконец с высоты холма им открылась широкая лощина Холивуда. Высокие окна лесного аббатства сияли факелами и свечами, башни и шпили отчетливо и безмолвно высились чуть не до неба, и золоченое распятие на самой высокой башне ярко сияло в лунном свете. Повсюду вокруг Холивуда на широких полянах пылали костры лагерей и теснились деревянные фермерские домики, и прямо через всю эту картину, посередине, проходила скованная льдом река.