Сжимаю тонкую шею – мне ничего не стоит поднять её тело над полом. Пальцы с силой впиваются в шею, перекрывая ход кислороду.

– У тебя есть три грёбаных секунды, прежде чем я оторву твою голову.

– Эш, – говорит она поспешно. – Его отец сделал всё возможное, чтобы ты проиграл – даже вернул меня в город. Но когда это не возымело должного эффекта, Эш напал на Лейлу. Он зашёл слишком далеко. Я видела это, но была слишком напугана, чтобы что-то сделать. Я должна была сыграть свою роль до конца.

Я ослабляю хватку, даже не заботясь о том, что женщина рухнула на пол, согнувшись пополам, после продолжив тараторить:

– Монти говорил Эшу прекратить, но ревность затмила его разум.

Наклонившись, указательным пальцем поддев её подбородок, я вынуждаю мать Лейлы посмотреть в мои глаза.

– Если с ней что-то случится – я сверну тебе шею. Ты услышала меня? Ты её грёбаная мать – и просто наблюдала за происходящим? Тебе, сука, лучше запомнить кое-что обо мне – я всегда выполняю свои обещания.

Выпрямившись, я направляюсь к выходу из больницы. Позади раздаётся эхо чужих шагов. Кто-то окликнул меня по имени. Но я просто игнорирую это.

Джаг догнал меня только тогда, когда я уже забрался в его грузовик, не имея при себе грёбаных ключей.

– Не надо, – предупреждает он.

– Я вырублю тебя, Джаг. Ключи, – рычанием срывается с моих губ.

– Кру…

Мужчина даже не успевает проговорить последний звук, когда мой кулак обрушивается на его челюсть. Мой победный. Миг – и Джаг оказывается на асфальте без сознания. Без единого сожаления я обыскиваю карманы бойца. И, едва найдя ключи, я, не теряя времени, отправляюсь в зал «Племени Титана». Я не вижу перед собой дорогу. Мне не стоило садиться за руль – точно так же, как этот ублюдок не должен больше дышать.

Выпрыгнув из грузовика, и даже не закрыв за собой дверцу, я врываюсь в зал соперников.

– Ты! – Указываю пальцем в Эша.

Кроме Шелби, спрыгнувшей с коленей мудака, единственным человеком в помещении является Монти – и он направляется прямиком ко мне.

– Она рассказала тебе о нашем малыше, ха?

Боец вскинул подбородок.

– Сегодня день, когда ты умрёшь, ублюдок.

Сжимаю кулаки. Гнев переполняет меня. Я никогда не испытывал ничего подобного прежде.

– Убирайся, или я вызову полицию, – ворчит Эш.

– Сделай это, мудак. Возможно, если они доберутся сюда быстрее, чем я убью тебя – это будет твоим единственным шансом выбраться отсюда живым.

Бросаюсь вперёд – всего несколько миллиметров, и я задел бы Шелби. Мой кулак врезается в лицо Эша, застав того врасплох. Мудак действительно считал, что я здесь только для того, чтобы перекинуться с ним словечком.

На заднем фоне раздаётся адский крик Шелби и Монти. Я замечаю его окровавленные костяшки. Перед глазами всё окрасилось алым. Ублюдку не хватило порядочности даже для того, чтобы вымыть свои чёртовы руки. Эш попытался было одурачить меня ложным ударом, но я, увернувшись, показываю ему, как это произойдёт на самом деле – я вывожу его из строя ударом своей ноги.

Оседлав торс мудака, я наношу удар за ударом по его смазливому лицу, вкладывая в них всю свою силу. Хруст ломающихся костей и ощущение тёплой крови, покрывшей мои руки, совершенно не унимают бурю во мне – только подпитывают её мощь.

Каким-то образом, невзирая на удары, Эшу удаётся пнуть меня под рёбра. Но едва ли это останавливает меня, пока дуло пистолета не прижалось к моему виску.

– Отвали от моего сына, – прорычал Монти.

Я замер.

– Пошёл на хрен.

– Даю тебе ещё один шанс. Я выстрелю, украсив свои маты твоими мозгами.

Мужчина сильнее вжимает холодный металл в мою голову.

– Вы оба - больные ублюдки. Её мать нам всё рассказала.

Слова задевают мудака. Жизнь не проносится у меня перед глазами. Нихрена подобного. Лейла, в этот момент, лежит на больничной койке, сражаясь за свою чёртову жизнь. И пистолет у виска – последнее, что меня волнует.

Отведя назад руку, я наношу ещё один удар по лицу Эша. Никогда прежде я не двигался с такой силой и скоростью. Тишину зала заполняет щелчок ломающейся кости. Пистолет у моего виска дрогнул. Я слышу чей-то крик, шум, а затем – выстрел.