Ее глаза расширились.

- Правда? На мотоцикле?

- Да, ты любила это.

- Что еще? – нетерпеливо спросила она.

- Ты помогла сделать мой дом уютнее. До того как мы познакомились, он был довольно унылым. А ты… – Я запнулся. – Ты помогла сделать его настоящим домом, Алли.

- Мне нравится, когда ты называешь меня Алли, – прошептала она.

Я улыбнулся, поднял ее руку и поцеловал гладкую кожу на запястье.

- Хорошо.

Алли вытащила ладонь из моей руки, взяла латте, и на ее лице заиграла маленькая улыбка.

Был ли шанс, что мои слова что-то шевельнули внутри нее?

Через некоторое время я проводил Алли к дому, в котором жили ее родители, и, когда мы подошли к зданию, меня охватило отчаяние. Наше время подходило к концу, а я не хотел оставлять ее. Еще мне нужно было убедиться, что Сара и Рональд не узнают о моем возвращении.

Беседуя с Алли, я старался говорить легко и непринужденно, желая, чтобы ей было комфортно со мной. Казалось, это работает, потому что когда мы болтали, напряжение покидало ее. К сожалению, это оказывало обратное влияние на меня, и я был обеспокоен. Особенно сейчас, когда мы должны были расстаться.

Я огляделся и, убедившись, что нас никто не увидел, остановился недалеко от здания.

- Дальше мне не стоит идти, – сказал я.

- Почему? – удивилась Алли.

Немного подумав, я решил быть честным.

- Я не нравлюсь твоей матери. Она не одобрила бы, что мы вместе пили кофе. – Я убрал со лба Алли шальной завиток, не торопясь, чтобы вновь почувствовать шелковистость ее волос. – И Брэдли меня тоже не очень любит. Возможно, тебе не следует упоминать, что мы виделись.

Я понимал, что если они узнают о нашей встрече, Алли исчезнет. Я бы нашел ее снова, но не хотел рисковать.

- И они не любили тебя... раньше? – спросила она.

- Нет. Мы встречались вдали от них. – Я втянул полные легкие воздуха. – Часто с Еленой.

Глаза Алли расширились.

- Ты знал Елену? – выдохнула она.

- Очень хорошо. Я обожал ее. – Я вздохнул. – Она очень тебя любила.

- Я так скучаю по ней, – пробормотала Алли сквозь слезы, и ее губы задрожали.

- Я тоже.

- Не помню, как она умирала, просто знаю, что ее больше нет.

Одинокая слеза скатилась по ее щеке, и я не смог остановиться.

Шагнув вперед, я обнял Алли и притянул к своей груди. Она расслабилась в моих объятиях и зарыдала.

Впервые после ночи в аэропорту несколько месяцев назад я держал в руках свою девушку. Вдохнув ее аромат, я почувствовал такое сильное удовлетворение, которое ощущал только, когда был рядом с ней.

Я держал Алли, слегка покачивая и позволяя выплакаться. И хотя это было всего на несколько минут, это было именно то, что мне нужно. По тому, как Алли цеплялась за меня, я понял, что все еще нужен ей. Ее любовь ко мне была где-то там, и мне оставалось лишь найти ключ, чтобы выпустить ее.

Когда Алли отстранилась, я стер ее слезы большими пальцами.

- Ты пойдешь завтра со мной погулять?

- Да, – не колеблясь, ответила она.

На этот раз я не стал сдерживать улыбку. Она была широкой и радостной, и стала еще больше, когда моя девочка улыбнулась в ответ. На одну короткую секунду передо мной появилась моя Алли.

- Мне пора.

Я отстранился, борясь с желанием поцеловать ее. Попросить ее вспомнить меня.

- Увидимся завтра. Встретимся в кафе около десяти?

Алли кивнула и начала уходить, но потом обернулась.

- Адам? – позвала она.

- Да.

- Я им не скажу. Не знаю, почему они не любят тебя, но мне ты нравишься. Увидимся завтра.

- Ты мне тоже нравишься, Алли.

И она ушла.

~ᵗʶᶛᶯˢᶩᶛᵗᶝ ̴ ᶹᶩᶛᵈᶛᵑᵞ©~

Всю ночь я не находил себе места, волновался, что что-то произойдет. Что Алли случайно проговорится, и ее мать узнает, что я вернулся в город.

Я поговорил с Шоном, который подтвердил, что несколько раз звонили относительно моего местонахождения – один звонок ему особенно запомнился, так как мужчина задавал очень много вопросов. Он сказал, что сделал именно так, как я поручил, заявив, что я больше не работаю в журнале и навсегда покинул страну. Хотя я выразил сожаление, что не оставил имя Эммы на случай, если она позвонит, он сказал, что это было к лучшему. У меня было ощущение, что тем звонившим был Брэдли, он хотел удостовериться, что я вне игры. Если мое исчезновение позволило им расслабиться настолько, что они вернули сюда Алли, значит, я все делаю правильно.

Она еще не потеряна для меня.

На следующее утро я ждал Алли в кафе, как мы и договорились.

Она выглядела немного лучше, но, присев за столик, грустно улыбнулась.

- Боюсь, я не могу остаться надолго. У моей матери запланирована куча вещей, которые я должна сделать для свадьбы.

Я кивнул, помня, что мне нужно действовать осторожно.

- Мы можем встретиться завтра.

Радовало, что Алли не сказала «нет».

- Сегодня ты выглядишь более отдохнувшей.

- Прошлой ночью я лучше спала, – призналась она. – С тех пор, как мы приехали, я плохо сплю. Я продолжаю чувствовать, что…

- Что?

- Что как будто что-то упускаю. Глупо, правда? – Она сделала глоток своего кофе. – Не знаю, почему я так себя чувствую. Я не могу понять, в чем дело.

Я покачал головой, чувствуя, как надежда расцвела внутри меня.

- Совсем не глупо. Я уверен, что ты много чего можешь вспомнить.

Алли вздохнула.

- Моя мать и Брэдли говорят, что я знаю все важное и должна отпустить остальное, чтобы двигаться дальше.

Я крепче сжал чашку с кофе. Даже не сомневался в этом.

- Ты должна делать то, что правильно для тебя, Алли. Не для них.

Она только моргнула на мои слова, но ничего не сказала.

Я показал ей несколько ее фотографий и Елены, которые сделал. Показав, как листать изображения на экране, я, молча, сидел и наблюдал за ней. Когда Алли нахмурилась, и ее пальцы автоматически потерли виски, я наклонился вперед. Я уже знал, это значит, что ее что-то расстраивает и причиняет боль.

- Что случилось?

Она снова взяла камеру и повернула ее экраном ко мне. Это была наша совместная фотография, которую я сделал на расстоянии вытянутой руки. Ее голова лежала у меня на плече, на губах играла теплая улыбка, глаза искрились, а я зарылся носом в ее волосы с глупой улыбкой на лице. Мы только что занимались любовью, и я схватил фотоаппарат, чтобы запечатлеть удовольствие на наших лицах.

- Что это?

- Мы просто дурачились.

Алли изучила фотографию, а затем вручила мне камеру, опустив глаза. Ее пальцы снова начали массировать виски, и я поднял фотоаппарат, тихонько позвав ее по имени.

Когда она взглянула на меня, я нажал на кнопку и не отпускал ее, позволяя камере делать кадр за кадром, пока хмурое выражение не заменила улыбка.

- Что ты делаешь?

- Мы опять дурачимся.

Алли покачала головой, все еще улыбаясь.

- Прекрати.

- Да, мэм, – усмехнулся я и отложил фотоаппарат в сторону.

~ᵗʶᶛᶯˢᶩᶛᵗᶝ ̴ ᶹᶩᶛᵈᶛᵑᵞ©~

Мы виделись каждый раз, когда могли. Кофе. Прогулки. Однажды я уговорил Алли пообедать и отвез в пиццерию, где она так любила бывать – где я когда-то показал ей, как на самом деле едят пиццу. Мне было ненавистно смотреть, как она снова пользуется приборами, но, по крайней мере, я заставил ее съесть больше, чем один кусок. Несколько раз она оглядывалась и хмурилась, но я ее не давил.

В некоторые дни Алли была застенчивой и осторожной. В другие ярко улыбалась. Каждый день я пытался нажимать чуть больше. Я бросал подсказку или воспоминание и смотрел, что происходит. Когда не было никакого отклика на мои слова, это всегда было подобно удару поддых. Но иногда я видел маленькие искры. Часто это были ее пальцы, прижатые к вискам. Я всегда знал, когда остановиться, так как ненавидел видеть ее боль. Но я должен был продолжать подталкивать. Слишком многое стояло на кону.

~ᵗʶᶛᶯˢᶩᶛᵗᶝ ̴ ᶹᶩᶛᵈᶛᵑᵞ©~

Дни, когда я не виделся с Алли, были бесконечными. Я постоянно волновался. Эмма помогала, когда была в городе, и мы поддерживали связь. Брэдли бо́льшую часть времени находился в Калгари, Сара занималась свадебными приготовлениями и другими мероприятиями, а Рональда почти никогда не было дома. Поэтому мне удавалось часто видеться с Алли. А все остальное время я был на краю, беспокоился, что они поймут, что я вернулся, и предпримут что-то радикальное.