– У тебя бабы какие-нибудь есть? – сказал Григорий, когда они проходили мимо арки-въезда в Георгиевский переулок.

– Две, – ответил Владимир. – Мы с тобой прямо в унисон думаем. Но проблема в том, что я не взял с собой записную книжку. А на память их телефоны я никак не могу вспомнить.

– Зато у меня все с собой, – сказал Хлобыстин и достал из заднего кармана брюк маленькую, с пол ладони, зеленую книжку. – Главное застать кого-нибудь дома. Хотя сейчас уже, конечно, такое время, что все должны быть на блядках.

Приятели затиснулись под козырек уличного таксофона, и Григорий набрал первый номер.

– Алле, Натэла! Чего поделываешь? Слушай, давай, мы с другом к тебе подъедем сейчас, а ты пока подругу выпиши. Мы с собой все привезем, и вино, и закусь. Ну Натэл! Да хватит тебе, успеешь ты подготовиться к своим экзаменам, надо же когда-то и передышку себе дать. Ну мы едем, да? Что? Кто позвонил? А? Жду.

– Ей в дверь кто-то позвонил, – сказал Владимиру Хлобыстин. – Сейчас откроет – договорим. Она уже почти уломана. Сейчас я ее додавлю.

– Алле-алле, да, я тут, – сказал он в трубку. – Ну что хорошего скажешь? Родители с дачи вернулись? Бал-лин горелый! Вот непруха! А ты сама-то выездная? Дома сидеть будешь? А, ну ладно, в следующий раз. Тысяча поцелуев, ха-ха, в тысячу разных мест.

Несколько последующих звонков результата тоже не принесли. Кто-то из подруг Григория уже имел свои виды на вечер, других не было дома.

– Жопа, – подытожил Хлобыстин, вешая трубку.

Приятели пригорюнились. И тут, закуривая, Осташов заметил на пачке сигарет еле различимые царапины – номер телефона Галины.

Он позвонил ей без особой надежды, но действовал напролом: с места в карьер обрушил на Галину поток комплиментов и без обиняков стал напрашиваться в гости. Она отвечала сдержанно, но, как показалось Владимиру, была недалека от того, чтобы согласиться. Впрочем, развить натиск ему не удалось: в трубке раздался писк, сигнализирующий об иссякшем счете вставленной в таксофон телефонной карты, и через короткое время разговор прервался.

– Черт, придется идти за новой карточкой, – сказал Осташов.

Тем временем Галина, сидя у себя на кухне, положила телефонную трубку и, взяв бокал с вином, сказала сидящей напротив Светлане:

– Давай выпьем, знаешь за что? За то, чтобы перед нами в жизни всегда было несколько дорог. Куда хочешь, туда и сворачивай. А?

Светлана лукаво улыбнулась.

– Ты куда это наметила сворачивать? Налево?

– Да ну! Просто… так все надоело. Хочется чего-то нового. А что может быть нового?

– Га-а-алка! Меня ты не проведешь. Кто он?

– Ты про кого?

– Не притворяйся. Тот, который сейчас звонил.

– А, этот. Да это, господи боже мой, сегодня познакомились, он на фирме у Кости работает, маклер.

– Ну и…

– Ну что «ну и»? Ну, познакомились на тим-билдинге, Володя его зовут. Ну, и все.

– О-о! Тихоня! Два часа мне тут про мужа занудного рассказываешь, и больше ни гу-гу.

– А что больше? Я же тебе все рассказала про тим-билдинг.

– Чего ты мне рассказала? Выпила немного пива и уехала домой. Вот что ты мне рассказала.

Светлана хотела налить в бокалы еще вина, но оказалось, что бутылка уже пуста.

– Откроем вторую?

– Давай, – ответила Галина и зашла за барную стойку в углу кухни, где в навесных шкафчиках под притемненными стеклами угадывались силуэты бутылок.

– Ну, не томи, Галя, рассказывай, рассказывай.

– Чего тут рассказывать, Свет? Я же говорю, сидели у реки. Я и правда немного побыла и собралась уже уезжать, тут он подскакивает. Ну, познакомились, и я сразу уехала. Вот и все.

– Ты скажи: какой он из себя? Заметный мужчинка?

– Да, честно говоря, я его так уж сильно и не разглядела. Конечно, он ничего… Глаза серые, даже с зеленью. Лицо такое умное, благородное лицо. Волосы светлые, густые. Руки красивые, сильные, но не в смысле как у Шварценеггера, а просто сильные. И ноги стройные, длинные. Плечи широкие.

Подруги выпили еще по бокалу.

– Так-так, Галь, ну, рассказывай дальше.

– Да все, вроде.

– А как у этого Володи с тылом?

– В смысле с финансами? Я думаю, не очень. Да и, Свет, ну при чем здесь деньги?

– Вот именно. При чем здесь деньги? Мы же не про банкира говорим, а про муж-чин-ку. И когда я тебя спрашиваю: «Какой у него тыл?» – я имею в виду, какая у него жопа.

Галина в смущении рассмеялась и прикрыла лицо ладонью.

– Ой, ну ты, даешь, Светик.

Но затем Галина подперла голову рукой, возвела глаза к потолку и, посерьезнев, сказала:

– Светик, ты даже представить себе не можешь, какая у него жопа. Даже через джинсы все понятно. Ой, ха-ха-ха, по-моему, я уже пьяная. Мне больше пить не надо, а то я со стула сползу.

На столе зазвонил телефон.

– Это, наверно, опять он, Володя. Первый раз почему-то оборвался разговор. Он говорил, что хочет букет мне принести, прямо сейчас… Даже не знаю, что ему сказать. Зря, наверно, я ему телефон дала. Он уверен, что я новая сотрудница – такая же, как он сам, понимаешь?

– Да ты трубку сначала сними. Может, это не он.

Как выяснилось, это и вправду был не Владимир. Это был Букорев. Он сообщил жене, что деловые переговоры затягиваются, и что домой он сможет вернуться только утром.

– Ну и пусть себе переговаривается, – сказала Светлана, когда встревоженная Галина передала ей разговор с мужем. – Вернется, никуда не денется. И мы с тобой посидим спокойно.

– Мы и так спокойно сидим. Чего нам беспокоиться. Хотя ничего спокойного я тут не вижу. Происходит какая-то… Просто херня какая-то происходит! Я не понимаю, какие могут быть переговоры ночью. Что это за бред? Светик… По-моему, он был поддатый.

– Да, не переживай ты, Галка. Не ты первая, не ты последняя. Мужики все такие.

– О чем это ты?

– Сама знаешь – о чем. И не надо на меня так смотреть, как будто это я с ним сейчас… шурум-бурумничаю.

– Ну, знаешь что.

– Ну что? Что я такого удивительного сказала? Кто мне говорил, что подозревает его в шашнях на стороне? Не ты, что ли?

– Мало ли, что я говорила? Господи. А я-то думаю, чего он со мной сексом уже почти полтора месяца не занимается? То устал, то настроения нет, скотина… Ч-черт! Ну я ему устрою переговоры. Я переговорю с этой сволочью.

– Не будь дурой. Если у него кто-то есть, то ни до чего ты с ним не договоришься. Он будет врать до последнего. Я тебе всегда советовала и буду советовать: не смотри на него. В конце концов, будь хозяйкой своей судьбы.

Галина внимательно посмотрела на подругу и с удивлением огляделась, словно впервые видит и Светлану, и собственную кухню.

– Живи сама по себе, наслаждайся жизнью, – продолжала Светлана. – Вот Володя тебе подвернулся. Ну и пользуйся случаем. Классный мужик, по твоим словам, с красивой, ха-ха-ха, жопой, в конце концов. Хоть будет о чем на пенсии вспомнить. Почему бы и нет? Ему сколько лет?

Ответить Галина не успела, потому что снова зазвонил телефон.

Приложив трубку к уху и послушав, о чем ей говорили в течение десяти-пятнадцати секунд, за которые она успела заметно побледнеть, Галина молча положила трубку на место.

– Что-то случилось? – спросила Светлана. – Кто это был?

– Это была какая-то шлюшка. Она сейчас с моим Костей.

– А что сказала?

– Сказала, что она с моим Костей. Что сейчас она очень хорошо проводит с ним время. А попозже, ночью, ей будет вообще бесподобно. Вот что она сказала. Так и сказала: «Бесподобно».

– Врет. Завистница, наверно, какая-нибудь. Таких стерв сколько хочешь. Им лишь бы чужую жизнь отравить.

– Когда звонил Костя, там слышалась музыка, – вяло и заторможено сказала Галина. – Эта песня, знаешь? «На Вернисаже как-то раз», и там что-то такое, и дальше «Но вы вдвоем, вы не со мной».

– Ну и что?

– Да то, что, когда эта тварь сейчас говорила, та же самая песня была, она как раз заканчивалась – вот эта же самая песня.