Калвин, Хебен, Шада и Орон неслись по пустым комнатам и холодным коридорам Осеннего крыла, замедляясь. Калвин гнала рвущийся гобелен вперед, боясь, что каждый поворот будет последним. Она показала Орону на самую большую прореху в гобелене, он смотрел на нее пустыми глазами. Калвин поискала помощи у Хебена.

- Ты можешь это починить? - спросил он у мальчика. Орон пожал плечами и с неохотой запел, крепко сплетая нити. Калвин ощущала его враждебность и вспомнила слова Халасаа, что дух Шады был поврежден хуже ее ног. С Ороном могло быть то же самое.

Наконец, они добрались до дверцы в основании второй башни. Калвин и Хебен оставили детей на гобелене, а сами поднялись по темной лестнице. Тут ступени были шире, чем в башне Шады, и Хебен смог забраться наверх.

Они вышли на крышу башни, на небе сияли звезды, Калвин столько их еще не видела. Она впервые за их время во Дворце видела ночное небо.

Хебен резко вдохнул, и она заметила темную фигуру на фоне сияющих звезд. С порезом на подбородке белое лицо Амагиса сильнее выделялось среди темноты. Калвин услышала приглушенный вопль боли, увидела, что волшебник держал мальчика, что был меньше остальных. Одной рукой он зажимал рот мальчика, чтобы он не крича и не пел. Чед боролся в хватке волшебника, хотя движения причиняли ему боль.

Губы Амагиса двигались. Калвин бросило в сторону, чары впились в ее тунику и потянули к низкому борту, чтобы выбросить за край.

Калвин не успевала подумать. Она уже раскачивалась на краю башни. Хебен бросился вперед без колебаний потянул ее к полу. Калвин не могла петь - она кричала от боли, ткань туники впивалась в ее плоть.

И тут она услышала злой голосок с порога. Шада пошла за ними. Она смотрела на Амагиса, сжимая кулаки, опустив голову, возмущенно рыча, как маленький васунту. Она пела, чары впились в расшитый воротник волшебника, тот сдавил его узкое горло, душа, задавливая его чары, голова Калвин ударилась о крышу, когда хватка на тунике пропала.

Она еще не села, а уже пела. Амагис тщетно терзал воротник, отпустил мальчика. Чед рухнул, ведь не мог использовать ноги. Калвин чарами ветра толкнула Амагиса, и ветер раздул его черный плащ за ним, напоминая летучую мышь в ночном небе.

Но она спела ветер сильнее, чем когда-либо, а Амагис уже потерял равновесие, пока боролся с воротником. Ветер наполнял складки черного плаща. Калвин видела, как белая маска его лица искажается от улыбки ужаса, как у черепа. Он широко раскинул руки, повис на фоне сияющих звезд. Калвин закричала, ее песня прервалась. Было слишком поздно. Она бросилась вперед, Амагис полетел за край.

Черный плащ раскрылся, как крылья, заметные рядом с белизной Дворца, и он завис в воздухе, как птица.

- Он запоет! - охнула Калвин. - Он спасется... - но волшебник не успел вдохнуть, чтобы спастись. Темная фигура неслась вниз, к куполам, башенкам и садам Дворца. От удара не было звука. Но все увидели обмякшее тело внизу, черный небольшой силуэт на белом камне.

Калвин отвернулась в ужасе.

- Я не хотела! - закричала она. - Я не собиралась убивать его!

- Он убил бы тебя, - сказал Хебен. - Но бой был честным, - он спокойно повернулся к мальчику. - Держись за мою шею, - Шада тепло сжала плечо Чеда, он с болью забрался на спину Хебена.

- Дворец рушится, - прошептал он, пока Хебен нес его вниз по лестнице. - Я это чувствую. Начинается. Я последний. Песня... была слишком сложной...

- Я тебе помогу, Чед! - закричала Шада. - И Орон здесь. Мы споем! Дворец не может пока что упасть!

Они устроили Чеда в центре гобелена. Он дрожал, глаза лихорадочно пылали. Он был слабее, потому что нес на себе весь груз полотна Дворца, а Калвин, Мика и Халасаа лишили его помощников? Орон и Шада сосредоточенно опустили головы, тихо рычали песней железа. Чед вяло присоединился.

- Гобелен разваливается, - сказала Калвин. - Он не понесет нас дальше. Нужно найти другой гобелен, что-то... - ее голос оборвался. Эта часть Дворца была без мебели. Ближайшие гобелены были в Летнем крыле, слишком далеко и слишком опасно.

Она невольно увидела перед глазами Амагиса на белом камне. Она замотала головой, прогоняя видение, и вдруг уткнулась лицом в ладони, подавленная. Чед и Орон зависели от нее, были беспомощны с переломами ног. Шада и Хебен ожидали ее решения, Дворец рушился вокруг них. Как она могла вытащить всех целыми?

она в отчаянии позвала мыслями:

«Халасаа, где ты?».

Сестра, я здесь.

Она не ожидала ответа; и когда его голос зазвучал в голове, она вздрогнула.

«Халасаа! Наш гобелен порвался. Я не знаю, что делать».

Ждите. Мы близко. Мы были в подземелье. Мы придем.

С дикими глазами, почти рыдая от облегчения, Калвин повернулась к Хебену и детям.

- Остальные идут! Халасаа исцелит ваши ноги! Вы сможете убежать из Дворца!

Шада притихла и обняла Хебена, Чед слабо улыбнулся. Орон скептично смотрел на Калвин, его губы едва двигались от песни железной магии.

Калвин отвела взгляд на стену, у которой они ждали. Искусная резьба чуть растаяла, как свеча. Изящные края камня теряли остроту, словно ветер и дождь сделали их гладкими. Она коснулась пола: под рукой была пыль. Даже если она побежит в Летнее крыло за новым гобеленом, все развалится раньше, чем она вернется...

Калвин.

Она подняла голову. Небольшая группа спешила к ним пешком, бросив гобелен: Халасаа, Мика и два ребенка, робко двигаясь на только исцеленных ногах.

Мика побежала, увидев их.

- Наш гобелен развалился! - закричала она. - И что-то происходит с Дворцом!

Голоса детей зазвенели в испуганном лепете:

- Ясное дело!

- Теперь его ничто не удерживает!

- Все развалится!

- Нужно петь, пока мы не выберемся!

- Нужно уходить!

- Халасаа? - Калвин повернулась к другу, он утомленно улыбнулся.

Я начну.

Он опустился рядом с Чедом, младшим из детей, и обхватил его ногу ладонями, его пальцы двигались в быстром и ловком танце исцеления. Калвин сжала его плечо.

«Прости, что так много от тебя прошу, брат мой», - не думая, она заговорила с ним мыслями. Но Халасаа глубоко погрузился в транс становления и не отвечал.

С приливом радости Калвин поняла, что позвала Халасаа мыслями до этого, и он ответил. Она могла говорить с другом в его стиле!

Шада, Орон и два мальчика из подземелий, Вин и Хейд, сжались вместе, рыча низкую песню магии железа. Мика и дети выжидающе смотрели на Калвин. Она глубоко вдохнула. Если бы тут был Дэрроу, он сказал бы им, что делать. Но его тут не было, ей придется быть лидером. Она смотрела на них, онемев.

Она не успела подобрать слова, заговорил Хебен:

- Мика, Калвин, берите детей, что могут идти. Вы должны найти выход как можно скорее. Мы с Халасаа пойдем с остальными. Если увидите людей на пути, предупредите их!

- Какое нам до них дело? Они о нас не переживали! - сказал Орон.

- Нет. Хебен прав, - сказала Калвин. - Нужно предупредить всех, кого мы можем. Я не хочу больше смертей на моей совести.

- Я их предупрежу, если увижу, Кэл, - верно сказала Мика. - Хоть они того не стоят.

Калвин быстро и благодарно улыбнулась ей и повернулась к Хебену.

- Может, Кила поможет предупредить двор, если я смогу найти ее.

Хебен с одобрением посмотрел на нее.

- Хорошо. Если дети будут петь до восхода лун, тебе хватит времени?

Калвин кивнула.

- Надеюсь. Идите вместе, как только Халасаа исцелит Чеда и Орона. Дети смогут чарами открыть для вас стены.

- Я сбегаю на кухни, - сказала Мика. - Нам потребуется еда.

- Нет! - сказала Калвин. - Это слишком опасно. Оставайся с Хебеном и Халасаа.

- Я уже не твоя слуга! - закричала Мика, золотые глаза пылали. - Ты не можешь мне указывать.

Калвин хотела встряхнуть ее.

- Тебя завалит!

- Я пойду с ней, - вызвалась Шада. - И мы сможем выйти.

- А ты? - возмутилась Мика. - Тебя завалит!

Никто не заметил, как Чед с исцеленными ногами придвинулся ближе. Он вдруг выпалил: