- И освободить похищенных детей, - сказала Калвин.

- Это не наша цель, - сказал Фенн.

- Это моя цель! – пылко сказала Калвин.

- И моя, - сказал Хебен.

Лидер мятежников пожал плечами.

- Если дети уйдут, мы не будем возражать.

Калвин склонилась, глядя в его глаза.

- Вам нужны эти дети. Они могут помочь одолеть волшебников, они могут помочь победить. Почему ты презираешь их?

- Не презираю, - сказал Фенн. – Они могут идти с нами, если хотят. Как и волшебники, - они с Дэрроу переглянулись. Калвин смотрела на них, не понимая.

Дэрроу сказал:

- Захватить Черный дворец будет непросто. Маги железа долго защищали себя.

Фенн улыбнулся, скаля зубы.

- Я не думал, что приму помощь от волшебника.

Они с Дэрроу снова переглянулись.

- Что вы задумали? – завопила Калвин.

- Мы добрались далеко без вмешательства женщин, - резко сказал Фенн. – Это не твое дело.

Калвин покраснела и открыла рот, чтобы парировать, но, к ее удивлению, Хебен заговорил первым:

- Калвин, Мика и Шада могут многое перенести, они не хуже мужчин. Если принимаете помощь волшебников, можно принять и помощь мужчин. Если нет – вы проиграете.

Уголки глаз Фенна окружили морщины, он посмотрел на Хебена и сказал:

- Не проси меня менять все свои устои за один день, брат.

- Дело в принятии помощи! – возмутилась Калвин. – Может, стоит спросить, хотим ли мы помочь!

Дэрроу коснулся ее руки, чтобы успокоить. Он спокойно сказал Фенну:

- Мы с тобой.

Фенн кивнул и пошел к товарищам у большого костра. Хебен последовал за ним, задавая вопросы о стратегии и тактиках. Калвин смотрела им вслед.

- Уверен, что им нужно помогать, Дэрроу? Мятежники достойны править Меритуросом?

- Лучше мятежники, чем куклы императора. Лучше мятежники, чем маги Черного дворца. И все они лучше любой группы, - Дэрроу вытянул ноги у костра. Калвин не могла понять выражение его лица. – Не бойся, Калвин. Я знаю, что делаю.

Калвин смотрела на огонь. Она хотела быть с Дэрроу, но он не открывался ей. У него были секреты с Фенном, а не с ней! Но она знала, что Дэрроу не расскажет, пока сам не захочет.

- Фенн наглый. Как же благородно он принял помощь магов! – она звучала обиженно.

Дэрроу улыбнулся.

- Помнишь, как ты показала свои силы мальчику в Калисонс?

- Которому я заморозила слюну во рту? Я помню, как ты тогда злился.

Дэрроу молчал, искры взлетали в ночь.

- Я был жесток с тобой. Ты глупо использовала магию в том месте. Но я совершил раз такую ошибку и жестоко заплатил за нее. Так меня украли и привели в Черный дворец.

Калвин селя прямее.

- Ты был одним из похищенных детей?

- Да. В Черный дворец есть лишь один путь, редкие шли по нему по своей воле. Только один маг сам захотел туда прийти, и ты знаешь его имя.

- Самис.

Молчание, и голос Калвин дрожал, когда она сказала:

- Не могу думать, как тебя украли мальчиком…

Дэрроу взмахнул рукой, отгоняя ее слова.

- Прошу, не жалей меня, - сказал он. – Но Черный дворец – темное место. Я хочу помочь этим людям пробить дыры в его стенах, впустить свет.

Калвин смотрела на его профиль в свете огня. Она робко сказала:

- Расскажи, что случилось.

- В другой раз, - голос Дэрроу был холодным.

Калвин отвела взгляд. Дэрроу вскоре ушел к большой группе, где играла горестно флейта Хебена, музыка пропадала с искрами в темноте, а она сидела одна.

На следующий день Калвин увидела караван. Длинный ряд хегесу с сумками тянулся вдоль дюн, озаренный солнцем. Мятежники шли впереди и за ними, укутанные в одежды, их головы были в красно-желтых шарфах. Халасаа все еще был без сознания, его несли на носилках с навесом, висящих на шарфах. Дети набрались сил за два дня отдыха и еды, они шли тесной группой. Экипаж «Перокрыла» шел другой группой, Хебен был с ними. Во главе процессии шагал Фенн, бил ладонью в барабан. Его низкий ясный голос доносился до остальных, Калвин пыталась расслышать его слова.

- Что он поет?

- Это не песня, - сказал Хебен. – Это история Танара и Лантрисы, отца и матери Меритуроса. Танар жил на маленькой луне, а Лантриса – на самой большой, и они любили друг друга, тайно встречались на третьей луне. Но ее отец обнаружил их и поклялся убить дочь за бесчестие.

Мика фыркнула под нос.

- Они убежали в Тремарис, в леса Меритуроса… тогда тут были леса, судя по историям… и на время они скрылись тут.

- Не навсегда? – спросила Калвин.

- Нет. У них было много дочерей, и когда Семь воинов спустились с неба, они женились на них, и начались Кланы. Но отец Лантрисы преследовал их, срезал деревья Меритуроса, искал их. Лантриса и Танар уходили все глубже в лес. Ее отец срезал все деревья, чтобы найти их. Он убил их обоих, и их духи стали пылью.

- Весело, - сказал Тонно.

Калвин поежилась. Она будто ощущала древнее горе земли пятками и телом.

- Какая трата. Убийство и разрушение, и ради чего?

- Эта земля построена на крови и печали, - строго сказал Хебен. – Танар и Лантриса умерли, чтобы выпустить детей. Леса уничтожили, чтобы процветали Кланы, - после паузы он неуверенно добавил. – Так говорят в историях.

- Может, пришло время новых историй, - сказала Калвин. Она взглянула на Дэрроу. Он шел ровно, словно не слушал, но его лицо было строже обычного, ее сердце было тяжелым. Между ними была прошлая зима, ничто не изменилось со дня, когда он уплыл. В конце следующего дня они добрались до стены камня, что тянулась в обе стороны, сколько было видно.

- Это Порога Хатары, - мрачно сказал Дэрроу.

Порог был высотой с двух мужчин, нависал над караваном, как волна, что вот-вот обрушится. Калвин смотрела влево и вправо, но не видела бреши или низкого места, где можно было перейти или хоть заглянуть. Как Стена Антариса, она берегла колдунов Маритуроса поколениями.

Фенн посоветовался с товарищами.

- Берите веревки, - приказал он. – С крюками на них мы пересечем горы.

Калвин повернулась к Дэрроу. Он и дети могли легко открыть путь в камне магией. Но он отошел и молчал, дети ждали его указаний, шептались, но ничего не делали. Тонно посмотрел на друга и тихо рассмеялся.

- Я могу помочь им с веревками.

Дэрроу махнул рукой, словно разрешая.

Хебен посмотрел на Калвин.

- Почему Дэрроу не помогает им? – прошептал он.

Калвин пришлось улыбнуться. Чувства Хебена к магам сильно изменились с их первой встречи. Она тихо сказала:

- Фенн хочет принять помощь магов. Но он слишком горд, чтобы попросить.

Хебен покачал головой и пошел к Фенну предложить помочь. Маги стояли и смотрели, как мятежники с помощью Хебена и Тонно открыли сумки и вытащили веревки и потертые крюки и ремни для хегесу. Фенн и Тонно прикрепили крюк к концу веревки и забросили его на край порога.

Но крюк не зацепился, веревка соскользнула к их ногам. Раз за разом они бросали веревку, но тщетно. Дэрроу прошел к Фенну.

- Что? – лидер мятежников был потным и раздраженным.

- Другая сторона порога – отполированный камень. Крюк не зацепится, - Дэрроу смотрел с вопросом, или дело было в шраме, что опускал его бровь.

Фенн молчал, намотав веревку на руку. Но он не мог попросить помощи.

Через миг Дэрроу отошел, и колдуны стояли и смотрели на попытки мятежников пересечь волну камня. Они послали хегесу по стене камня, но он съехал, не добравшись до изгиба. Фенн попытался взбежать, цепляясь за скользкую поверхность голыми руками. Он смог прилипнуть, как моллюск, к камню на миг, а потом сорвался и скатился в кучу на земле.

Калвин сказала Мике:

- Когда я вернусь в Антарис, скажу им сделать Ледяную стену такой формы.

Мика удивленно посмотрела на нее:

- Думаешь, ты вернешься?

- Может, когда-нибудь.

- Зачем?

Калвин опешила от ярости в голосе Мики.

- Это мой дом.

- Нет. Равамей твой дом, да?

- Да, но… место, где родился, всегда твоя родина… - Калвин притихла. Она родилась не в Антарисе, она не знала, где родилась. Она посмотрела на Мику. – Ты права. Равамей – мой единственный дом.