Поиск
IX
Лето настало, июнь наступил,
Пылали утесов отроги,
Звон колокольный радостно плыл,
И весело свадебный поезд катил
Внизу по большой дороге.
От дома соседа отъехал он,
Где листва у ворот, шелестела.
Соседский двор был толпой запружен.
Усмехнувшись, лег я на горный склон,
Слезы смахивая то и дело.
Ко мне долетали, меня дразня,
Шуточной песни рулады,
На смех они подымали меня,
И рвал я вереск, судьбу кляня,
Кусая язык с досады.
Моя нареченная на коне
На свадьбу ехала ныне,
И вьющийся локон скользил по спине,
Блестя и сверкая. Был памятен мне
Он с ночи последней в долине.
С ней рядом верхом через ручей
Ее жених перебрался.
Душа разрешалась моя от скорбей,
Конец приближался борьбе моей,
И я от мук избавлялся.
Снова я был подвластен горам.
Свадебный поезд в ту пору
Внизу, точно лента, сверкал. Я упрям,
И только приставил руку к глазам,
Картина предстала взору.
Гляжу, на мужчинах воскресный наряд,
На каждой из женщин — обнова,
Ждет пастор, свершить приготовясь обряд,
И очи мои на невесту глядят
И видят дни счастья былого.
Я толпы людские увидел с высот
В их сущности настоящей,
Какой она в горнем свете встает.
Должно быть, этого и не поймет
Внизу, в толпе, стоящий.
И тут услыхал я чей-то смешок
Охотник, что был со мной дружен.
"Я вижу, расстаться нам вышел срок,
Напрасно я шел за тобой, дружок,
Тебе я больше не нужен".
И впредь по-мужски мне идти надлежит
Неизменной дорогой своею.
Безмятежнее кровь по жилам бежит,
Не шелохнется грудь, и сердце молчит.
Я чувствую, что каменею.
Попиваю бодрящее я питье,
Чтоб душа холодов не страшилась.
Сник мой парус, надломлено древо мое.
Но взгляни, как багряное платье ее
Там, внизу, меж берез засветилось.
Навсегда исчезают родные черты,
Кони скачут к церковной ограде.
О, навеки, навеки будь счастлива ты!
Мне теперь не нужны былые мечты.
Лишь о вышнем я думаю взгляде.
Я теперь закален. Сам себе господин,
Я иду по высотам отныне.
"Я недаром сюда поднялся из низин.
Здесь свобода и бог. Их обрел я один,
Все другие бредут в долине.
1859–1860
Перевод П. Карпа
ЖИЗНЕННЫЕ ОСЛОЖНЕНИЯ
В весеннем саду, словно снег бела,
Нарядная яблоня расцвела.
Вокруг хлопотала пчелка одна,
Как видно, в яблонев цвет влюблена.
Утратили оба душевный покой,
И тут наш цветок обручился с пчелой.
Пчела улетела на дальний луг,
Тем временем завязью стал ее друг.
Заплакала завязь, плачет пчела.
Как видно, неважно сложились дела!
У старой стены, окружавшей сад,
Жил в норке мышонок, он был небогат.
Шептал он любовно: "О завязь, услышь!
Убогий мой погреб ты в рай превратишь".
Пчела совершает вторичный полет.
Вернулась: на ветке качается плод!
И плод зарыдал. Рыдает пчела.
Как видно, неважно сложились дела!
Под самою крышей, вдали от людей,
В уютном гнезде проживал воробей.
Он стонет любовно: "Меня ты услышь!
О плод, ты гнездо мое в рай превратишь".
Страдает пчела, изнывает плод,
Тоска воробья и мышонка грызет.
И так, без ответа, их жизнь протекла,
Как видно, неважно сложились дела!
Сорвавшийся плод догнивает в кустах.
Мышонок скончался с горестным "ах!".
Когда же сочельник настал у людей,
Из гнездышка мертвый упал воробей.
А пчелка свободна от брачных оков!
Глядит — уже нет ни тепла, ни цветов.
И в улей ушла, чтобы там, среди сот,
Что твой фабрикант, вырабатывать мед.
А как хорошо бы сложились дела,
Когда бы мышонком стала пчела!
В дальнейшем — чуть завязь стала плодом,
Мышонок обязан был стать воробьем!
1862
Перевод Т. Сильман
ДАРЯ ВОДЯНУЮ ЛИЛИЮ
Убаюканный волною,
Тихо спал цветок весною,
Безмятежный, белокрылый.
Я сорвал его для милой!
На груди твоей, родная,
Будет он дремать, мечтая.
Утомленный и безмолвный,
Что его ласкают волны.
Друг мой! Озеро прекрасно,
Но мечтать вблизи опасно:
Водяной подстерегает
Тех, кто лилии срывает.
Друг мой! Грудь твоя прекрасна,
Но мечтать вблизи опасно:
Тех, кто лилии срывает,
Водяной подстерегает.
1863
Перевод Т. Гнедич
СВЕТОБОЯЗНЬ
Когда ходил я в школу,
был смел до тех лишь пор,
покуда день веселый
не мерк в вершинах гор.
Но лишь ночные тени
ложились на поля,
ужасные виденья
толпились вкруг меня.
Дремота взор смежала
и сразу же тогда
вся храбрость исчезала
неведомо куда.
Теперь беда иная:
мила мне ночи тень,
но смелость я теряю
с рассветом каждый день.
Теперь дневные тролли
и шума жизни жуть
мне страха острой болью
пронизывают грудь.
Я в уголке под тенью
ночной приют нашел,
и там мои стремленья
взмывают, как орел.
Пусть шторм грозит, пусть пламя
объемлет небосвод,
парю над облаками,
пока не рассветет.
Под игом синей тверди
я мужества лишен.
Но верю — подвиг смерти
мной будет совершен.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: