Знающий перестал кричать и снова обернулся к Нареку, который уже давно молчал. Мгновение оба прислушивались к ночной тишине. В доме было тихо, как будто устроенный ими шум не выходил за пределы комнаты.

— Я ведь хочу стать новым… да, кем, кстати? Кем вы хотите быть?

Острие кинжала Нарека все еще указывало на Знающего.

— Никем, никем не хочу я быть, — пролепетал он.

— О, тогда у меня для вас есть отличное предложение. Но сначала скажите мне, куда скрылся тот полурослик, который искал у вас убежища?

— Какой такой полурослик? Не знаю я никаких полуросликов.

— Вы меня разочаровываете. Я следил за каждым вашим шагом. Лучше вашего знаю, что вы будете делать дальше, а теперь вы мне нагло врете. Это некрасиво с вашей стороны.

— Он бежал. Не знаю куда. Ему помогли наемник и волшебница. Может быть, затаились где-то в городе. Я не знаю, поверьте.

Знающий сделал несколько шагов, наблюдая за тем, как движется за ним острие кинжала.

— Я благодарен вам, — сказал он. — Вы привели в движение то, что у меня, возможно, не получилось бы. Эта революция отлично сочетается с моими планами. Но должен сказать, что вы дошли до точки, за которой особого развития уже не будет.

— Мы еще можем победить. На нашу сторону встает все больше и больше горожан, — перебил Знающего Нарек.

— Не в этом дело. Мне все равно, кто победит. Мне важно, чтобы эта революция забрала как можно больше жертв. С каждым умершим эта земля становится слабее, а моя сила возрастает. Поэтому я решил сделать вас мучеником. Ваша смерть еще раз как следует подхлестнет эту гражданскую войну. Рубежный оплот запылает, и жертв будет больше, чем смогут вместить все кладбища и склепы в стране.

Знающий сделал шаг в сторону, и нацеленный на него клинок последовал за ним. Губы у Нарека стали шершавыми, потрескались. Несмотря на то что его глаза ничего не видели, они безостановочно двигались в глазницах.

Знающий нацелил острие регорианского кинжала прямо в сердце Нарека, насладился этим мигом превосходства — и нанес удар.

Ущелье Вздохов было самым северным из трех ущелий, пересекавших Скрюченный лес подобно следам от удара когтей чьей-то гигантской лапы. Рубиния и Ода лежали примерно в ста шагах от дна пропасти за покинутым муравейником и наблюдали за полосой вокруг ущелья, покрытой очень редкой растительностью. Рубиния с детства помнила это место, и оно как и раньше напоминало ей порез на теле земли с запекшейся корочкой крови.

— Никого не видно, — с облегчением в голосе произнесла Ода. — Может быть, этот мейстер Отман тоже ошибся.

— К сожалению, он редко ошибается, — ответила Рубиния. — Если он говорит, что здесь повсюду таятся зеленокровки, значит, они где-то поблизости. Если ты их не видишь, это еще не значит, что их здесь нет.

— Но за те два дня, что мы шли через лес, мы не встретили ни одного из них, — напомнила Ода. — Они ведь непременно атаковали бы нас: мы же двигались медленно и были совершенно беззащитны.

— Только не напоминай мне об этом, — прошипела Рубиния. — Не знаю, что нашло на дуболистян, но они ведут себя хуже, чем орава туннельных карликов. Нам потребовалось почти два дня, чтобы преодолеть расстояние, которое я одна прошла бы за полдня. Сначала они решили пополнить запасы воды, поскольку им показалось, что вода в колодце недостаточно хороша, потом захотели пособирать грибы и ягоды про запас. Когда наконец разобрались и с этим, они внезапно решили, что следует идти в ущелье другой дорогой, а когда мы согласились, вдруг оказалось, что они устали от долгого брожения и нужно сделать привал. В детстве я часто представляла себя генералом, ведущим в бой сотни воинов. Если бы я знала, каково это, я захотела бы стать эльфийской принцессой, как другие девочки в деревне.

Ода захихикала, но, переведя взгляд на девушку, Рубиния увидела, что по щекам у полурослика текут слезы.

— А мне всегда приходилось изображать злого короля троллей, — засопела Ода, — чтобы братья могли убить меня.

— А кем были твои братья?

— Они были просто Нельфом и Тисло, двумя мальчишками из маленькой деревушки. Жаль, что они сейчас не с нами. Они бы не испугались.

Рубиния погладила свою юную спутницу по каштановым волосам.

— С ними наверняка все в порядке, — произнесла она. — Конечно, гномы — это кучка грубых и вечно хмурых забияк, но они не чудовища.

Ода вытерла слезы.

— Нет, чудовищем всегда была я. Ты когда-нибудь видела тролля?

Рубиния кивнула.

— И как они выглядят?

— Как старое кряжистое дерево — пока не пошевелятся.

Ода вскарабкалась на муравейник и бросила осторожный взгляд в ущелье.

— Может быть, все же будет лучше, если мы еще немного понаблюдаем за ущельем, — прошептала она.

Полурослики просидели в засаде еще час, но ни одна из них не увидела никаких следов орков, гоблинов или троллей. Они решили, что нужно привести жителей Дуболистья в ущелье до наступления темноты. Есть ли внизу что-то опасное, будет понятно только тогда, когда начнется спуск. Рубиния достаточно хорошо знала ущелье Вздохов, равно как и Воронье, чтобы иметь право с уверенностью сказать: для того, чтобы разглядеть хоть что-то внизу, просто заглянуть внутрь будет недостаточно. Оно было похоже на море: взглянув на воду, никогда не узнаешь, что скрывается под поверхностью.

Они покинули свой пост и скрылись в лесных зарослях, где в полумиле к югу стояли лагерем остальные полурослики. Конечно же, снова начались обычные споры между жителями деревни, но на этот раз каждую назревающую ссору Рубиния прекращала резким вмешательством, которого даже сама от себя не ожидала.

— Наверняка в детстве ты была хорошим генералом, — прошептала ей на ухо Ода, когда все остальные полурослики, ошалев от окриков, вняли зову Рубинии и приготовились выступать.

Рубиния гуськом повела остальных к ущелью. В процессии дуболистян царило напряженное молчание. Полурослик чувствовала, что они с удовольствием восстали бы против ее указаний, но, судя по всему, не видели альтернативы.

Когда Рубиния последний раз совала нос в ущелье Вздохов, она была еще совсем юной девушкой. Она прекрасно помнила тот день. Это был день Перевернутого листа, и жители Дуболистья выходили в лес, объявляя открытие грибного сезона. Вся семья Черниксов отправилась далеко на север верхом на пони и на повозках, чтобы поискать белые грибы и красные сморчки. Однако поскольку у девушки-подростка не было особого интереса к собиранию грибов, Рубиния воспользовалась возможностью нарвать львиного зева и сплести себе из него венок. Тогда она впервые подумала, что название «ущелье Вздохов» слишком безобидно и мило для пореза на теле земли, настолько глубокого и мрачного, что можно подумать, что он тянется до самого сердца мира. И это впечатление осталось прежним. Ущелье зияло в земле, похожее на огромную пасть зверя, задумавшего поглотить всякого, кто осмелится подойти поближе. Склоны венчали крутые скалы. Из трещин и расщелин в камне торчали засохшие кусты. Дно ущелья обрамляли массивные валуны, вывалившиеся из стен с течением времени. Рубиния облегченно вздохнула, отметив, что никакого шевеления внутри не наблюдается.

— И как мы спустим туда всех наших? — поинтересовалась Ода. — Дети и старики ни за что не преодолеют спуск.

Рубиния подняла камень и бросила его в ущелье. Светлый камешек быстро поглотила и заставила исчезнуть наползающая тень. Когда спустя несколько ударов сердца долгожданного удара камня о дно не последовало, Рубиния указала на широкое плато в пятидесяти шагах прямо под ними.

— Под ним есть еще восемь других, расположенных уступами друг относительно друга, словно ступени огромной лестницы.

— Откуда ты знаешь?

— Мило и Бонне уже спускались туда. Это было одно из их дурацких испытаний собственного мужества. Они мне рассказывали. Я предлагаю поставить на каждом плато по трое крепких мужчин или женщин, которые будут спускать всех оттуда на следующий уступ. Если мы поторопимся, то успеем попасть на дно ущелья до наступления ночи.