Он ничего не видел.

Дышать было уже по-настоящему сложно, приходилось бороться с теснотой в груди, усилием воли сохранять глаза открытыми, когда веки так и хотели опуститься.

Он все ещё стоял там, прислоняясь к стволу, стискивая верхнюю ветку обеими руками… когда его схватили грубые руки.

Они оттащили его от ствола.

Прежде чем Ник успел осознать происходящее, они подняли его.

Он услышал резкий звук как раз тогда, когда его желудок совершил кульбит от того, что его перевернули вниз головой.

Он думал, что это ветка сломалась под ними.

Он думал, что погиб.

Он думал, что вампир тоже погиб.

Его разум вмешался, когда этот звук повторился и тем самым нарушил логику его мыслей. «Этот звук раздаётся слишком далеко, — сообщил ему его разум. — Нет, — сказал ему его разум. — Нет, это не ветка. Ты не мёртв. Ещё нет».

Это были выстрелы.

Ник слышал выстрелы.

Каким-то более ясным уголком сознания он сообразил, что слышал их уже некоторое время; его разум просто не различал резкие, более пронзительные звуки среди шума пожара и не считал их важными. Он смутно задавался вопросом, слышал ли он выстрелы беспилотников, или Брик оставил его здесь слишком долго, и на его голову вот-вот обрушатся ракеты.

Ни ту, ни другую мысль он долго не мог осмыслить.

Его разум утрачивал способность связно мыслить.

Он дышать-то едва мог, когда его голова и торс свесились за спину вампира. От давления на грудь боль в лёгких усилилась, ребра сдавило, и стало тяжело делать вдохи. Он попытался удержаться, схватить вампира за талию, но даже это делалось скорее инстинктивно, нежели по сознательному выбору.

Он совершенно вымотался.

По правде говоря, он слишком вымотался, чтобы его сейчас хоть что-то беспокоило.

Те дни и недели в пещере с Ковбоем, Дексом, Сомчаем и Джемом оставили его в состоянии ожидания, которое никуда не девалось. То чувство ожидания вернулось сейчас, говоря ему, что не время драться или даже сопротивляться тому, что может с ним происходить.

Слишком поздно сражаться. Он слишком слаб; он не мог победить в этой битве.

Он это знал, но какая-то часть его разума все равно бунтовала против этой мысли.

Он чувствовал себя добычей.

Он чувствовал себя добычей и ни черта не мог с этим поделать.

Закрыв глаза, он неподвижно висел мёртвым грузом, не считая пальцев, которые стискивали спину вампира. Он позволил своему весу обмякнуть, пока железные мышцы вампира перекатывались под кожей, изменяясь под его руками.

Вампир держал его за голую лодыжку и часть голени.

Ник задрожал, когда эти неестественно холодные пальцы погладили его голую кожу. В то же время прикосновение показалось ему на удивление успокаивающим, хотя отчасти там чувствовалось собственничество — чувство, которое он до сих пор не мог увязать со всем, что видел или слышал от вампира.

Нервозность вновь вернулась.

И вновь он ничего не мог с этим поделать.

Он был добычей.

Эта мысль повторилась, сделалась абстрактной.

Он был добычей, и ни черта не мог с этим поделать.

Должно быть, в какой-то момент он потерял сознание.

Последнее воспоминание Ника содержало в себе клубящийся дым, с трудом работающие лёгкие, болезненный сухой кашель, который как будто сгибал его тело пополам, и холодные пальцы вампира, гладящие его по ноге. Он помнил, как его желудок ухнул вниз, когда вампир прыгнул, поднимаясь выше по дереву; он помнил, как это повторилось, отчего его живот сделал очередной тошнотворный кульбит.

Затем было такое чувство, будто он летел.

Такое чувство, будто он вообще находился не в своём теле.

В тот момент утратить понимание, где он находится, не чувствовать горящих лёгких, державшего его вампира, не ощущать пустоты задымленного воздуха…

Это было сплошное блаженство.

— Они в порядке? Все они?

Я бежала рядом с Блэком, тяжело дыша.

Дым теперь находился прямо перед нами. Похоже, он перекинулся как минимум на одно дерево, а то и больше.

Это могли спровоцировать ракеты, которые врезались в дерево всего несколькими минутами ранее. Я понимала, что кричу — отчасти потому, что мой слух все ещё не восстановился после пронзительного воя, с которым они пронеслись по небу на пути к цели.

— Блэк? — переспросила я лихорадочно. — Они в порядке? Они выбрались оттуда?

«Они в норме, дорогая. Не беспокойся».

Он обернулся ко мне, не замедляя бега и посылая мне завиток своего жара.

«Брик вытащил Ника задолго до этого. Он вдохнул немало дыма, но Брик говорит, что с ним все будет хорошо. Он и Дориан несут Ника и Джема к вертолёту… остальные могут идти сами, — он снова взглянул на меня. — Я направил беспилотник, чтобы отвести их к месту посадки, так что мы доставим их к команде медиков через десять минут, если все пойдёт по плану».

«А если им понадобится больше, чем команда медиков? — послала я в ответ, все ещё подавляя страх, который теперь уже был не столько рациональным, скорее безымянным. — Что тогда, Блэк?»

«Тогда мы отвезём их в Бангкок, — послал Блэк. — Немедленно. Они будут там уже через час. У них там не больницы, а произведение искусства, Мири. Мы пошлём с ними видящих-техников, чтобы убедиться, что они не навредят Джему».

Бросив на меня очередной беглый взгляд, он добавил: «Не волнуйся, милая. Я говорю серьёзно. До такого не должно дойти. Наши люди здесь весьма хороши. Они смогут хотя бы стабилизировать их для безопасной перевозки. Судя по словам Брика, они больше всего беспокоятся о Джеме. С Ником все будет хорошо».

Я прикусила губу, заставляя себя подавить ответ, который мне хотелось озвучить.

Я знала, что этот ответ иррационален.

Я понимала, что ничто во мне в тот момент не было рациональным. Я знала, что обострение моих эмоций наверняка вызвано нашей с Блэком ситуацией, а также странным ментальным и эмоциональным состоянием, в котором мы пребывали с тех пор, как заперлись в том пляжном домике.

Я все это знала, но какая-то часть меня в это не верила.

Я не помнила, когда в последний раз я была так парализована страхом.

Этот страх не поддавался резону, не имел определённой причины; я не могла определить триггер или источник этого страха. Этот страх вызывал у меня физическую тошноту, а я даже не могла понять, что меня так пугает.

И почему я зациклилась на Нике?

Почему Ник?

Блэк уже сказал мне, что с Ником все хорошо. Ник в отключке; он на пути в лагерь вместе с Джемом. Это об Энджел мы ничего не знали. Не исключено, что Энджел мертва.

Я постаралась выбросить эту мысль из головы, видя, как Блэк жестами отдаёт приказы Фрэнку и Мэджик, которые бежали рядом с нами по джунглям. Он показал Хавьеру зайти сбоку огромного туалангового дерева, тогда как мы побежали к нему прямиком — скорее всего, чтобы он обеспечил нам прикрытие на случай, если Nachtsonne остались и решили дать отпор.

Когда мы выбежали на открытое пространство, я увидела лишь двоих из их людей.

Блэк застрелил первого, не замедляя бега.

Я увидела, как Фрэнк разделался со вторым.

Затем Блэк принялся показывать новые сигналы руками.

Блэк не почувствовал больше ни души. Мы направлялись к горе.

Мы побежали вокруг почерневшего кратера в земле, оставленного ракетами, а также вокруг горящих остатков огромных корней туалангового дерева. Земля, разлетевшаяся на две стороны, когда одна из ракет пропахала землю, образовала длинную колею, вдоль которой нам пришлось пробежать, а потом перепрыгнуть на другую сторону. Это привело нас к крутому склону, который поднимался вверх, к горе.

Затем был тяжёлый бег вверх по вулканической скале под жарким солнцем.

Солнце уже начинало клониться к закату.

Я поймала себя на мысли, что мы доберёмся туда задолго до заката, но скорее всего, будем возвращаться на пляж уже в темноте — хоть на вертолёте, хоть пешком.