-Вы на что-то намекаете, Филиус? - не поворачиваясь, так же тихо спросил зельевар, позволяя своей новоприобретённой силе оценить ситуацию. В чём-то профессор Флитвик был прав, хотя эта правда носит имя Гарольд Поттер. Почему именно он? А интуиция вопит об этом, а она никогда не ошибается.

-Я почти не намекаю, - полугоблин ещё раз обновил щиты, чтобы продолжить. - Это результат нескольких умозаключений, а так же простого любопытства и исследования, которое я давно курирую. По некоторым источникам, это намёк на то, что истинный Хозяин или потомок создателей скоро потребует свою вотчину, став совершеннолетним. Есть ещё намёки на то, что сам директор делает что-то не то, из-за чего Замок бунтует.

-Надеюсь, вы этого не говорили Альбусу? - зельевар всё же повернулся к полугоблину, чтобы встретиться с весёлыми чёрными глазами.

-Зачем себя развлечения лишать? Мне с каждым разом становится всё интересней и интересней замечать то, что пока не доступно остальным.

Высказав это, профессор Флитвик вновь повернулся в сторону борющихся со стихией волшебников.

На призыв Альбуса, Северус и Флитвик покачали головой, но первому пришлось пояснить свой отказ.

-Альбус, я не настолько силён, чтобы бороться со стихией, да и не являюсь директором Хогвартса, чтобы ему приказывать.

Матерясь про себя, Альбус Дамблдор быстро покинул почти затопленный зал и около двух часов не выходил из ритуального зала, чтобы затребовать от Хогвартса подчинения. И тот нехотя пока согласился быть паинькой.

Из-за того, что молнии целились больше в Грюма, директор предположил, что тому лучше проводить лишь уроки, а всё остальное время оставаться за пределами замка. Тот поворчал, но посчитал, что жизнь ему дороже.

***

Время бежит стремительно, и Хогвартс наполняется своими курьёзами и талантами. Некоторых учеников, если брать близнецов Уизли, никак не получалось приструнить. Одна из их выходок - это попытка кинуть свои имена в Кубок. Ответная реакция не заставила себя ждать: двое седых «дедушек» лихо мутузят друг друга.

Были и другие шалости, которые не раз приводили Рона Уизли к мадам Помфри. То волосы становились, как у Рапунцель, белые и длинные, то появлялась новая конечность в виде беличьего хвоста, то мыло, которым он умывался, превратилось в синего пикси.

Практически все догадывались, кто был виновником, но только никто не мог доказать. Даже чаепитие в кабинете Дамблдора не помогало, и пришлось шестому Уизли стать ниже травы.

Дамблдор помимо чаепитий с близнецами, так же был заинтересован мисс Грейнджер и её популярностью среди некоторых студенток Хогвартса, к которым присоединились ещё и девушки из Шармботона. Она разрешала себя замечать, но издалека, а попытки проникнуть в её разум приводили Дамблдора к мигрени.

И, конечно же, Альбус не бросал попыток пообщаться с Невиллом и направить на путь истинный. Вот только парень тупо смотрел непонимающим взглядом в голубые глаза и шептал «бабуля не велит».

Вот и оставалось старику Дамблдору скрипеть зубами и улыбаться.

А перед вечером, когда Кубок должен был появиться в Большом зале, Северус стал невольным свидетелем того, как директор довольно потирал руки и отплясывал, а Аластор Грюм быстрым шагом удалялся от него.

Стало ясно, игра старика начинается.

***

А вечером, когда объявили всех трех участников, вылетела четвёртая записка.

Справившись с внезапно взбесившийся бородой, норовившей стать торчком, директор торжественно произнёс:

-Лорд Поттер!

И как по мановению, двери широко раскрылись, впуская названного юношу, чьи зелёные глаза пылали, как луч авады.

19

 Гости, ученики и профессора замерли, с восхищением и интересом внимательно наблюдая, как новый гость твёрдой походкой направился в сторону директора Дамблдора, который стоял в растерянности около Кубка, продолжая удерживать тлеющий клочок пергамента.

Однако, молодого парня никто не смог узнать, потому что он был странным для нынешних волшебников.

Странность заключалось не в его одежде чёрного цвета, длине косы, на которой уместились сильные артефакты, и не в холоде во взгляде. Нет. Странность была в коже серого цвета, в заострённых ушах, на которых так же расположились родовые артефакты. Не в улыбке, которая походила на оскал голодного зверя.

Странность заключалось ещё в том, что за его плечами расположились два чуть изогнутых меча, чьи рукоятки были украшены рубинами и ониксами. На поясе из драконьей кожи можно было заметить несколько ножей с такими же рукоятками, как и у мечей, а так же скрученную трёххвостую плеть, висевшую на креплении.

Парень завораживал своей странной красотой, хотя его аристократические движения и черты одних заставляли кривиться в брезгливости, а других - внимательно изучать каждый цвет, узор, артефакт, чтобы понять, кто перед ними.

Сам же Гарольд на мгновение остановился, чтобы быстро осмотреться. Его взгляд коснулся улыбающихся близнецов Уизли, Лонгботтома, смотревшего исподлобья, хотя его тёмные глаза блестели хитринками. Задумчиво-изучающий взгляд Грейнджер, чуть склонившей на бок кудрявую голову. Взгляд чёрных омутов зельевара обжёг, и по телу разлилась истома.

Эти ощущения и вновь возобновившийся шум голосов, заставили юношу быстро подобраться, и, сжав в упрямстве губы, Гарольд, чеканя шаг, направился к преподавательскому столу.

Не обращая внимания на пересуды и взгляды, лорд подошёл к директору Дамблдору, с затаённым неверием рассматривающему пришедшего гостя, которого никто не ждал.

«Интересно, кто он? Один из представителей аристократии, решивших подослать своего Смотрителя на Турнир, или это существо будет требовать что-то лично для себя?» - с досадой думал старик, стараясь выглядеть по максимуму доброжелательным. Как ни как, репутация доброго старца ещё никогда не подводила.

-Здравствуйте, молодой чел... Хм... Мой мальчик... Я могу узнать, что вас сюда привело?

-Мистер Дамблдор, я Лорд Поттер, так что прошу без ваших «мальчиков», - зелёные глаза сверкнули, но интонации выдавали лишь холодную вежливость. - Привела меня сюда Магия Кубка, который я вижу впервые только сейчас. А так как ситуация вызывает у меня лёгкий шок, то хотелось бы спросить самого директора Хогвартса, в хранилищах которого обитал этот Кубок, почему мое имя, Лорда Поттера, оказалось в нём?

-Э-э-э-э, вы лорд Поттер? Странно, но этот титул принадлежит... принадлежал... Гарри Поттеру, как меня уверяли... А значит, здесь должен быть этот мальчик, а не вы.- Протянул старик, при этом стараясь вновь пригладить свою бороду. Та, вырвавшись из магических пут, стремительно поднималась вверх, закрывая тем самым лицо старца.

-Какая прекрасная логика. Браво. Вам диадема Рейвенкло не давит? - Сарказм и небрежный щелчок с толикой магии. Вуаля, и борода опустилась на своё законное место, а диадема на долю секунды блеснула в седых прядях.

Многим было бы интересно увидеть, что же там мелькнуло, но, увы, наследие Ровены Райвенкло способно скрыть множество артефактов.

Лорду Поттеру же хватило секунды на осмысление увиденного и прочувствованного, чтобы замереть в лёгком неверии. Сейчас-то он увидел то, что не заметил, когда находился в кабинете директора.

Нервно передёрнув плечами, он быстро отошёл к организаторам Турнира, расположившихся возле дверей, ведущих в комнату с участниками. Там лорд Поттер решил продолжить разговор, чувствуя, что все события произошли не просто так. Здесь чувствовалась рука Провидения.

-Я вас всех приветствую. - Вежливо поклонившись и дождавшись ответных кивков, парень продолжил. - Увы, обстоятельства складываются так, что некоторое содействие мне придётся искать у вас. Господа Бэгмен, Крауч, я хочу, чтобы Министерство вместе с аврорами расследовали эту вопиющую несправедливость. Я хоть и являюсь лордом Поттером, но ещё несовершеннолетний, мне только недавно исполнилось пятнадцать. Так же, я могу хоть сейчас поклясться, что ни я, ни кто-либо по моей указке или под заклинанием Империус не помещал моего имени в Кубок.