— Мы должны идти туда? — спросил Джексон, освещая увитые паутиной ступеньки. Его голос был нетерпеливым. — Мы можем воспользоваться веником, чтобы убрать всю паутину.

Я покачала головой.

— Проход идет только до кухни, и он вероятно, заблокирован. — Я потерла руку. — Кроме того, там тьма пауков.

Мы вернулись в главную комнату. Он вытер пыль со стула рукавом своего пальто и предложил мне присесть. Я села, внезапно дом Сердца озарил солнечный свет.

В дверь вошла девочка — маленькая Дейрдре.

— Смотри, что я нашла, Нанга. Папин кошелек. — Тут я увидела чернокожую женщину, сидящую возле того же стола, что и я. Я снова подумала, какая же она красивая. Пылкая, умная и сломанная горем. — Смотри, что он здесь держит, — продолжала Дейрдре. — Его счастливую монетку.

Она подняла ее к солнцу, проникающему черед дверь. Двуглавая монетка блеснула, словно внутри нее был огонь. На лице Дейрдре мелькнуло что-то непроницаемое.

— Я хочу ее.

Словно змея мелькнула рука Ниангу и выхватила монетку из рук Дейрдре. Она упала на грязный пол, на взрослом лице читалось горе. Ниангу опустила голову и сказала низким голосом:

— Мисс Ди-да-ра не должна прикасаться к этой вещи.

Какое-то мгновение маленькая девочка выглядела настолько злой, что была готова ударить женщину — это было уродливо. Затем злость рассеялась, и она подошла ближе.

— Почему, Нанга? Почему я не должна к ней прикасаться?

— Мисс знает, что вещи могут содержать… — Она остановилась, не в состоянии подобрать слово.

— Воспоминания, — сказала Дейрдре. — Воспоминания о людях, которые к ним прикасались.

— Да, воспоминания. — Ниангу наклонилась поближе к лицу девочки. — Некоторые вещи… эта вещь. Могут содержать в себе и худшее.

От этого видения по мне пробежала дрожь. Я посмотрела вверх и увидела, как Джексон с вопросами во взгляде наблюдает за мной.

— Я видела монетку Януса, — сказала я.

Он кивнул.

— Всегда все сводится к этой монетке.

Мы вышли тем же путем, каким пришли сюда. Джексон закрыл люк и положил четыре арлекинские плиты обратно на место. Я сомневалась, что кто-нибудь придет сюда посреди зимы и найдет то, что мы нашли, но я подумала, что возможно он хочет, чтобы прошлое оставалось скрытым. Я понимала это. Это как закрыть крышку гроба.

Мы проникли в оранжерею и увидели, что Сэмми ждет нас там.

— Мамочка послала меня тебя найти, Сара. Чтобы сказать тебе, что «пришло время ужина»

— А она знает, что я уходила?

Он покачал головой.

— Мэгги сказала, что ты относишь наверх коробки.

Я знала, что он не был рад, что пришлось врать. Я приподняла его подбородок.

— Она пыталась помочь, дружок. Потому что то, что делаем мы с Джексоном, это важно. Но мы просто не можем рассказать об этом маме с папой прямо сейчас. Понимаешь? — Он кивнул. — Мы можем подняться наверх по этим ступенькам — я махнула на кованую лестницу, — и спуститься вниз по главной, чтобы все выглядело так, как будто Мэгги сказала правду.

Он снова кивнул. Он согласился сделать это ради Мэгги.

Я повернулась к Джексону.

— Ты сможешь… сможешь… вернуться? Позже?

— Я приду.

Мы все еще сидели и ели Рождество на ужин. Остатки гуся, картофель, соус. Я чувствовала, как все они наблюдают за мной. Я нацепила улыбку на лицо и старалась действовать как обычно. Я с оживлением разговаривала с Сэмом о ловле крабов.

Мой папа спросил:

— Где ты могла научиться ловить крабов, Сара?

Какое-то мгновение я не могла вспомнить. Затем смогла.

— Джексон научил меня, — ответила я. — Какое-то время назад.

После ужина я сделала попытку продолжить поиски в одиночку.

Я поднялась по лестнице, задумавшись, где следует искать дальше, в моей голове роились вопросы: Почему монетка была так важна? Что сделала Дейрдре?

Я пошла в маленькую комнатку, которая, как я знала, принадлежала Нанге. Может быть, она даст мне какую-нибудь идею, ключ, помощь. Я не знала, почему я не подумала попросить об этом раньше.

Я открыла дверь в комнату и обнаружила, что стою рядом с Капитаном, так близко, что казалось, он мог бы ощутить мое дыхание. Он был без пиджака, ни жакета, ни даже жилета. Хотя до этого я никогда не видела его иначе, кроме как идеально, чисто выбритым, сейчас на его лице была щетина. Он слегка пошатывался, и я поняла, что он пьян.

На его щеке темнели три параллельные красные полоски. Он прикоснулся к ним пальцами и увидел, что на кончиках осталась кровь.

Ниангу сжималась в углу комнаты. У нее тоже шла кровь из пореза на ее губе.

— Убей меня! — прокричала она ему. — Я не хочу больше жить как рабыня. И я скорее умру, чем позволю тебе к себе прикоснуться.

— Однажды я тебя убью, — пообещал Капитан, — тебя и всех твоих потомков. Старая карга когда-то давно предупреждала меня остерегаться черной ведьмы и ее ведьминого семени. Он схватил что-то, что висело у него на шее, спрятанное под рубашкой. — И каждый день я спрашиваю, не пришло ли время убить ее? И каждый день она говорит мне: «Нет. Но время придет», — сказал он. — Однажды наша удача изменится. А до тех пор, у меня есть на тебя планы.

Он устремился вперед, а я быстро повернулась, не желая видеть. Если бы только я могла ей помочь.

А потом я вспомнила. Нанга говорила другой Саре: «Джексон тоже был потомком Капитана».

Я передумала насчет продолжения поисков в одиночестве. Я затаилась в своей комнате и ждала. Я услышала, как Мэгги повела Сэма спать. Я услышала разговор своих родителей, когда те отправлялись к себе в комнату, выключая свет. Я услышала, что дом затих и замер.

Тогда я выскользнула из комнаты и пошла по коридору к площадке из кованого железа на винтовой лестнице, к бассейну в саду. И нашла там Джексона, как всегда.

— Куда пойдем? — спросил он.

— Та потайная лестница в Доме сердца напомнила мне, что есть еще. — Я повернулась и пошла назад, выводя его через оранжерею к двери, которая открывалась в западном крыле первого этажа.

— Правда? — спросил он, следуя за мной.

— Ты разве никогда не видел, как мы делаем это? — прошептала я, оказавшись внутри дома.

— Нет, — тоже шепотом ответил он. — Я не вижу ничего, что может произойти в будущем. В точности, так же как и ты не видишь ничего, что происходило в прошлом. Это как действовать вслепую.

— Значит, — сказала я, пытаясь прояснить для себя, — ты не знаешь о том, что если мы это сделаем, то это сработает.

— Я вижу, что это может сработать, Сара. — Мы можем убраться отсюда. Но будущее никогда не бывает фиксированным. Мы делаем выбор и будущее меняется. Будущее может пойти по миллиону разных направлений.

— И все они будут лучшими?

На мгновение он замолчал.

— Некоторые из них.

Это было не то, что я хотела услышать.

— Тогда, — сказала я, — мы можем сделать все еще хуже.

Он остановился перед поворотом, который выведет нас к задней галерее позади библиотеки и кухни.

— Мы все еще должны сделать выбор. Каждый выбор меняет будущее. Мы просто должны сделать все, что в наших силах, чтобы выбрать бескорыстно. Поступай честно, как говорит бабушка.

Мне не нужны были благородные советы; я хотела определенности.

— Слушай, Сара, я могу сказать тебе только одно: если ты не будешь действовать, если ты не сделаешь выбор, то, что ждет нас впереди, для многих людей не принесет ничего хорошего. Я знаю, что тебе страшно, но я думаю, что мы просто обязаны продолжить. Мы никогда туда не попадем, если не станем продолжать.

Если он мог видеть будущее, то я хотела, чтобы он сказал мне, что все станет таким, каким оно должно быть. Я тяжело сглотнула и снова двинулась вперед. Никакого обходного пути не было. Мы просто обязаны были продолжать.

В кухне я подошла к странному, встроенному буфету, высотой по пояс, рядом с кладовкой. Он открывался на панель с выдвижными ящиками, в каждом ящике хранился определенный вид серебряных приборов. Я вслепую двигалась по резьбе наверху буфета.