Покой мой Роза не смущала…
В лесу гуляли мы вдвоем,
Я рассуждал о чем-то вяло,
Теперь не помню уж о чем.
Идя рассеянно с ней рядом,
Я толковал о том, о сем,
А Роза спрашивала взглядом:
«И это все? А что потом?»
Росинки жемчугом горели,
Лес предлагал тенистый кров,
Все соловьи для Розы пели,
Я слушал пение дроздов.
Шестнадцать мне. Я строгих правил.
Ей двадцать лет. Полна огня.
Хор соловьиный Розу славил,
Дроздами был освистан я.
Увидев ягоду на ветке,
К ней руки протянула вдруг,
Но, хмурый и лишенный сметки,
Я белизны не видел рук.
Сверкали и журчали воды
На мягких бархатистых мхах,
И ласковые сны природы
Таились в сумрачных лесах.
Сняв туфли, Роза по колено
Вошла в струящийся поток,
Но, с нею рядом неизменно,
Не замечал я голых ног.
Не знал, что ей сказать, и, маясь,
Лесною брел за ней тропой;
Она шла к дому, улыбаясь
И подавляя вздох порой.
И, выходя из леса, к людям,
Я понял; нет ее милей.
Она сказала: «Что ж! Забудем…»
С тех пор я думал лишь о ней.
Париж, июнь 1831 г.
Ребенок песню пел. Лежала мать в постели,
Агонизируя… Пел беззаботно он.
Над ней парила смерть, чьи крылья шелестели,
И песню слышал я, и слышал хриплый стон.
Ребенку от роду пять лет в ту пору было.
Смеялся он и пел, играя у окна;
Невдалеке от той, кого болезнь душила,
Весь день он пел, а мать всю ночь не знала сна.
Уснула наконец: удары смерти метки;
И где она жила, поет ребенок там…
Страданье — это плод. На слишком слабой ветке
Не позволяет бог расти таким плодам.
Париж, январь 1835 г.
Когда б мои стихи, как птицы,
Могли бы крыльями взмахнуть,
Они вспорхнули б со страницы
И отыскали бы к вам путь.
Когда б они крылаты были,
Как феи, что хранят ваш дом,
Они бы распростерли крылья
Над вашим мирным очагом.
Они над вами бы парили,
К вам возвращаясь вновь и вновь,
Когда б они имели крылья,
Имели крылья, как любовь.
Париж, март 18…
Вам нечего сказать мне, право, —
Зачем же встреч со мной искать?
Зачем так нежно и лукаво
Меня улыбкою смущать?
Вам нечего сказать мне, право, —
Зачем же встреч со мной искать?
Вам не в чем мне тайком признаться, —
Зачем тогда бродить со мной,
Зачем руки моей касаться,
Томясь неведомой мечтой?
Вам не в чем мне тайком признаться, —
Зачем тогда бродить со мной?
Вам, видно, скучен я? Но сами
Зачем спешите вы ко мне?
Как радостно и страшно с вами
Встречаться вновь наедине!..
Вам, видно, скучен я? Но сами
Зачем спешите вы ко мне?
Май 18…
Вечерний ветер, чье дыханье нас ласкало,
Принес нам запахи цветов долин и гор;
Уснули птицы; мгла простерла покрывало,
И ваша юность, как весна благоухала,
И ярче звезд ночных ваш загорался взор.
Я тихо говорил. В торжественном молчанье
Душа запела вдруг, о чем не знаю сам.
Я видел пред собой и вас и мирозданье
И звездам говорил: даруйте ей сиянье,
И говорил глазам: любовь даруйте нам.
Май 18…
Ты, словно птица, трепетала,
И был стройнее тростника
Твой стан, который обвивала
Моя рука.
Молчали мы, смотря, как вечер
Мглой наполняет небосвод,
И означала наша встреча
Любви приход.
В моей ночи со мною рядом
Был ангел света и огня,
И этот ангел звездным взглядом
Слепил меня.
Лес Фонтенбло, июль 18…