Маршал Юг с силой хлопнул рукой по подлокотнику кресла.

— Ну, наконец-то кто-то это сказал, хвала Деве Марии! А я уже думал, что мы только и будем, что скорбеть о своей участи и готовиться принять мученическую кончину. Или же сдадимся. — Он неприязненно покосился на патриарха. — Но клянусь своей верой, никто из моих тамплиеров не примет позорный плен! Рыцари Храма предпочитают погибнуть в бою… или же стараются найти выход. К тому же мы не можем предать дело короля Ричарда после его побед.

— Да каких же побед? — Патриарх сжал нагрудный крест. — Иерусалим как был, так и остался в руках язычников!

— И все же Саладин напуган, — резко возразил Амори де Лузиньян и встал со своего места.

Он ходил по покою, то приближаясь к узкому окну, откуда доносился далекий гул окружавшего Яффу лагеря мусульман, то отступая к каменной стене с распятием, и его тень в свете свечей достигала выгнутого свода над головой.

— Султан Юсуф ибн Айюб всю эту кампанию только и делал, что проигрывал. Он не смог удержать Акру, за нами осталось все побережье Леванта, мы разбили его при Арсуфе, когда он все же решился на битву с Ричардом Львиное Сердце. Да, мы дважды уходили от Иерусалима, но я был среди тех, кто не советовал его брать, ибо понимал, что это была бы Пиррова победа, а потом мы все равно не удержали бы Святой Град. Однако страх, вызванный нашим походом, и постоянное отступление Саладина вынуждают мусульман признать, что они не победители. Сколько эмиров оставили султана или начали поговаривать о перемирии с христианами? И если Салах ад-Дин все же собрал их и привел сюда, то сделал это с превеликим трудом. Вынуждая своих единоверцев бросить все дела, он обескровил собственные земли, и теперь некому убирать урожай, некому торговать и защищать караваны. Это ослабляет и разоряет владения султана, но в таких случаях всегда легче найти внешнего врага, обвинив его во всех бедах и скрыв таким образом причину своих неудач. Однако сейчас Салах ад-Дину нужна только победа, дабы поправить пошатнувшееся положение. Но я скорее умру, чем он сможет заполучить Яффу! И чтобы этого не случилось, я отправлю гонца к Ричарду за помощью.

— И как вы это сделаете? — воскликнул патриарх и развел руками. — Вы даже в Аскалон, который совсем рядом, не решаетесь отправить человека, чтобы привести оттуда подкрепление.

— Аскалон нам не поможет, — отмахнулся Амори. — Там недостаточно рыцарей, чтобы противостоять воинам Саладина, они просто не смогут пробиться в Яффу. А вот у Ричарда под Бейрутом сейчас собрались все, кто ходил с ним в поход на Иерусалим. И ему следует узнать о нападении на Яффу.

— Да отсюда к Ричарду даже мышь не проскочит! — вскричал патриарх, снова заломив руки. — Взгляните же в окно. Мы в крепости. Город внизу в руках неприятеля, у нас рядом море, но вспомните, как ловко разделались вояки султана с нашими кораблями. Мы в изоляции, и единственное, что нам осталось, — это уповать на милость Всевышнего!

— Тогда молитесь, ваше преосвященство. Молитвы — это по вашей части. А вот я по хитрой роже мессира Юга вижу, что ему есть что сказать.

Маршал даже рассмеялся. Его широкое, обрамленное бородой лицо отнюдь нельзя было назвать хитрым — скорее оно дышало прямодушием и отвагой, чем, на взгляд Амори, заметно отличалось от замкнутой физиономии прежнего маршала ордена, прославленного Уильяма де Шампера. Но Юга де Мортэна и назначили командовать тамплиерами с учетом последних рекомендаций его предшественника. И когда он заговорил, Амори понял, что Юг — толковый парень.

— Я уже продумал, кого отправить гонцом к королю Ричарду, — сразу перешел к делу де Мортэн. — Есть у меня пара ловких людей, какие могут проскользнуть и в игольное ушко, оставшись незамеченными. Один из них — наш давнишний лазутчик и мастер по особо трудным поручениям рыцарь Ласло Фаркаш.

— О, это тот венгр, который вывел людей из Рамлы при подходе войск султана? — понял де Лузиньян. — Видимо, он и впрямь не глуп, если вовремя сумел оценить положение и начал действовать. А кто второй?

Тут маршал несколько замялся, сделав вид, будто хочет стереть с подола своей белой с крестом туники брызги крови, оставшиеся после недавнего боя, когда тамплиеры прикрывали отход обитателей Нижнего города в крепость Яффы.

— Я бы хотел оставить это в тайне, — после довольно продолжительной паузы сказал наконец Юг.

Амори только кивнул, но тут стал настаивать патриарх Рауль. Они должны знать, кому доверяют свои жизни и судьбу осажденного города. И Юг де Мортэн решился.

— Этот человек лишь недавно вступил в братство тамплиеров и еще числится новичком, не имея звания рыцаря. И все же он очень ловкий и неглупый парень, которому я не побоюсь доверить такое задание. Кроме того, он лично заинтересован в спасении осажденных в Яффе людей и во что бы то ни стало постарается спасти от аль-Адиля даму Джоанну де Ринель.

— Упомянутый вами ее человек? — уточнил де Лузиньян.

— Можно и так сказать, мессир граф.

— Не тот ли это рыжий верзила, который защитил сегодня кузину короля от Абу Хасана? К слову, я слышал, что он, кажется, ранен.

— Упомянутый вами рыжий Эйрик действительно получил ранение и ныне находится на попечении лекарей, а также за ним присматривает врач самой леди де Ринель, еврей Иосиф. Но я имел в виду не его. Ох, мессир, я не буду вам лгать и признаюсь, что тот, кого я намерен отправить с Ласло… Он некогда служил у вас. Вы знали его под разными именами. И как Арно де Бетсана, и как Мартина Фиц-Годфри…

— Камни Святого Стефана! — только и смог вымолвить Амори и застыл с открытым ртом.

Патриарх Рауль старался что-то припомнить, потом его тонкие брови изумленно выгнулись и поползли к зачесанной на лоб короткой челке.

— Страсти Господни! Да за голову этого человека назначена немалая награда! Это же предатель, который покушался на жизнь короля Ричарда Английского!

— Вы в этом уверены, ваше преосвященство? — повернулся к нему всем широким корпусом маршал Юг.

— Мне об этом рассказывал Обри де Ринель.

— Но у Обри де Ринеля есть причины таить обиду на нашего собрата Мартина. Ибо тот был любовником его жены и именно от него она родила дочь.

— Я не желаю слышать ничего, что могло бы порочить имя родственницы короля! — взмахнул рукой с зажатыми четками патриарх.

Возникла долгая пауза. Маршал Юг смотрел на Амори. Тот хмурился, потом сказал:

— Почему вы решили принять этого человека в свой орден?

— Да потому же, почему и вы некогда пользовались его услугами и даже возвысили, мессир Амори. Он ловок, умен, он прекрасный воин, да к тому же некогда обучался у ассасинов, а они подготовили его так, что я не сомневаюсь — ему удастся проскользнуть сквозь войска осадивших нас сарацин.

— Но он же предатель!

— Нет. О нем ходили разные слухи, это так. Однако ему доверял маршал де Шампер, да пребудет его душа в мире, — перекрестился тамплиер. — Именно Мартину Уильям де Шампер поручил спасти свою сестру Джоанну. Как вы понимаете, его посланец справился с заданием. Ныне же Мартин в моем отряде. И поверьте, сегодня этот человек доказал, что он наш, когда отчаянно сражался против сарацин на улицах Яффы. Так что я не вижу причин не поручить ему это задание. И снова напомню — Мартин сделает все, чтобы леди Джоанна не стала опять жертвой Малика аль-Адиля.

Амори надолго задумался, неспешно меряя шагами покой. Когда же заговорил, голос его звучал неуверенно, словно он все еще не пришел к какому-либо решению: да, он хорошо знает Мартина, некогда называвшегося Фиц-Годфри. Этот красавчик служил у Лузиньянов, причем, надо отдать ему должное, хорошо служил: прекрасно обучил и подготовил воинов в их отряде, помогал во время похода самому Гвидо де Лузиньяну, да и что там говорить, именно ему крестоносцы обязаны своевременной атакой при Арсуфе, а по сути, своей победой. Но потом открылось такое…

— Я знаю. — Юг де Мортэн поднялся со своего места. — Однако этот человек помог нашему отряду тамплиеров, когда мы спасались от людей Старца Горы. И, повторюсь, ему поверил маршал де Шампер, которого величали не иначе, как Честь ордена Храма.