Миюки снова приблизилась к погруженному в свои мысли Тацуе. На этот раз не для того, чтобы брат её побаловал, а потому что она за него беспокоилась.

— Онии-сама… что ты думаешь? — обеспокоилась Миюки. Она разозлилась на себя, потому что не могла сделать ничего больше, ей оставалось лишь быть той, с кем он может хотя бы поговорить, не нести всё в одиночку.

Однако это была лишь излишняя тревога.

— Хмм, завтра утром я попытаюсь посоветоваться с Мастером, — свободно ответил Тацуя. Даже если он не передаст Якумо всю задачу, похоже, он был намерен передать ему много работы. Видя, что брат, как всегда, прикидывается «злодеем», Миюки с облегчением расслабила плечи.

— Онии-сама, хочешь ещё кофе?

— Да, спасибо.

— Хорошо. Подожди минутку.

Поскольку он собирался посоветоваться с Якумо, Миюки выкинула это из головы до завтрашнего утра и исчезла на кухню. Потому она и не услышала следующие слова Тацуи.

— Минами, передай это письмо Хаяме.

— Да, Тацуя-сама.

— В самом сложном шифровальном коде.

— Как пожелаете.

В мире есть люди как Тацуя, всегда желающие избегать неприятностей. С другой стороны, есть также люди, которые явно хотят вызвать неприятности. По ту сторону океана глаза смотрели пристально, уши слушали внимательно. А некоторые усердно искали семена хаоса.

Мастер Чжоу Гунцзиня был именно таким.

«Гунцзинь, — назвал имя приклоненного Чжоу Гунцзиня бальзамированный человеческий труп. — Японские военные на августовском Турнире девяти школ будут испытывать секретное оружие».

Голос, который использовал труп, чтобы говорить через стену Тихого океана, принадлежал одному из «Семи Мудрецов», Дзиэдо Хэйгу, одному из выживших военных оккультистов Дахана, Гу Цзе.

— Нового оружия? — почтенно спросил Чжоу, хотя в мыслях пробормотал «снова?». Под «снова» он не имел в виду испытывать оружие; только в прошлом году они провалились на Турнире девяти школ, а теперь пытаемся снова? Драгоценные пешки Хэйгу, Безголовый дракон, прошлым летом уже пытались и стали бесполезными.

Он полагал, что слишком рискованно вмешиваться в школьный турнир, если это принесет так мало пользы. Однако мастер, похоже, считает иначе, с небольшим удивлением размышлял Чжоу.

«Они называют его кодовым именем Оружие П. Я не смог это подтвердить, но, без сомнений, это нечто, использующее способности захваченного в андроиде Паразита».

Чжоу был впечатлен. Не информационной сетью Хэйгу, а квалификацией японских военных. Он не специализировался на духах, но научился их использовать, когда изучал оккультизм, и не фей, а злых духов с демонической основой. Тогда он слышал, что поработить дух и держать его в кукле — трудное заклинание.

«Они воспроизводят кукольных воинов Желтых повязок, Япония знает своё дело…»

«Они не мудрецы с гор, но думают, что могут контролировать это, хмм. Вот только использовать учеников старшей школы для испытания — по-настоящему глупо».

Однако мнение Хэйгу было иным. Возможно, он просто не хотел признавать достижения Японии.

— Мы вмешаемся в испытания?

«Приготовь заклинание берсерка. Это нормандское волшебство, но люди под твоим командованием могут использовать древние практики, чтобы внести изменения».

— Вас понял. Я распоряжусь вставить заклинание берсерка в Оружие П. — Чжоу подумал о том, как будет использовать беженцев из Великого Азиатского Альянса, и задал наиболее назойливый вопрос: — А одной угрозы будет достаточно?

«Нельзя, чтобы они вышли сухими из воды, но необязательно убивать. Вполне достаточно ослабить японских военных, понизив их магические способности. Выжить и лишиться возможности использовать магию будет хуже, чем умереть».

Хэйгу считает, что таких страданий достаточно. Довольно злобная… наивная мысль.

— Как прикажете, Мастер Хэйгу.

Хотя Чжоу в голове насмехался над мастером, в реальности же вежливо поклонился.

На следующее утро, прежде чем идти в школу, Тацуя и Миюки посетили храм Якумо.

Тацуя был одет в свой обычный спортивный костюм.

Миюки, напротив, надела летнюю спортивную одежду: футболка с коротким рукавом, противоультрафиолетовый крем на руках, противосолнечный козырёк, шорты и прекрасно ей подходившие колготки с частичной ультрафиолетовой защитой. Обутая она была в роликовые коньки. На бедрах была небольшая сумочка, в которую она положила CAD и другие принадлежности.

Они выглядели готовыми к утренней тренировке. Но на самом деле вчера вечером они сказали Якумо приостановить тренировку, потому что хотят кое о чём проконсультироваться. Между тем, как только они прошли главный храм, на Тацую напала кучка учеников храма.

Тацуя не был особо встревожен. Он, наверное, ожидал что-то такое. По сути, он именно поэтому оделся как обычно. Однако его теснили. Сегодняшняя консультация была явно не тем, что можно решить быстро. Как итог, на учеников Якумо Тацуя потратил наименьшее возможное время. Другими словами, он полностью их уничтожил, не сдерживаясь.

Якумо сидел на ведущих внутрь комнат монахов ступеньках и наблюдал. К нему подошел Тацуя, Миюки шла следом.

— Доброе утро, Мастер.

— Доброе утро, Сэнсэй. — Наверное, Миюки уже поняла, о чем думает брат, она изящно поклонилась, не жалуясь на «выходки» Якумо.

— Йо, утречка.

С другой стороны, Якумо, со своими выходками, не показал даже намека на раскаяние. Видимо, он считал, что подталкивать своих учеников — не более чем своего рода приветствие. Ну, это всё уже неважно. В подходящее время он использует это чтобы получить должок, но сейчас Тацуя отложил эту мысль в уголок памяти, и заговорил было о главной теме…

— Поговорим внутри?

Однако Якумо его перебил, или намеренно или по чистой случайности. Тацуя выглядел чуть удрученным, но последовал за Якумо, который поднялся со ступенек и пошел внутрь помещения. После того как за ним прошла Миюки, дверь автоматически закрылась. Поскольку не было следов движения Псионов, дверь, наверное, открывается сама по себе. Возможно, она работает на людской тяге, одним словом: ученик закрыл её снаружи.

Окна тоже все были закрыты. Довольно плотно, как для комнаты монаха. Как только стало темно, у стены зажглись свечи. Донесся резкий запах, видимо свечи содержали ароматическое масло. Ни Тацуя, ни Миюки не удивились тому, что зажглись свечи. Они ясно понимали, что Якумо использовал магию.

Слабого света от трёх подсвечников было не достаточно, чтобы осветить всю комнату, но достаточно для удобства. Тацуя заметил, что пламя свечей оставляет в комнате тени темнее, чем должно было быть. Тогда он осознал, что они нужны не для освещения комнаты, а для того, чтобы наполнить её ароматом ладана.

Он ощутил уменьшение псионового света.

— Кэккай? Заклинание барьера?

Псионовые информационные тела (духи, шикигами, и т. д.), как известно, ненавидят ладан, но не этот конкретный аромат.

— Разговор ведь будет приватным.

Включая клан Йоцуба, Тацуя считал, что нет волшебника или заклинания, способного проникнуть в эти земли, чтобы Якумо об этом не узнал. Однако если владелец думает, что это необходимо, то нужно предложить помощь.

— Миюки, пожалуйста.

— Как пожелаешь. — Миюки тут же догадалась, о чем думает брат; она возвела барьер, полностью изолирующий электромагнитные и звуковые волны.

— Извини, — огорченной улыбкой ответил Якумо. По-видимому, ему вошло в привычку использовать барьер каждый раз, когда намечается приватный разговор. Конечно, учитывая разговор, который они собирались начать, мер предосторожности не бывает слишком много. Тацуя не попросил Миюки отменить магию и сказал:

— Мастер, на этот раз мы приносим вам чрезвычайно беспокойное дело, пожалуйста, простите нас. — Тацуя опустил голову, Миюки соответствующе вежливо поклонилась. Они заранее благодарили Якумо за помощь. Заговорив первым, он нанес упреждающий удар, чтобы Якумо помог наверняка ещё до того, как услышал о деле.