— Не думаю, что это так, учитывая, что старшеклассник и старшеклассница — брат и сестра.

— Полагаю, родным вообще бессмысленно встречаться!

— Касуми-тян, не груби, — резким голосом вклинилась Изуми. Ей было очевидно, что если не подаст руку помощи, то Касуми пройдёт так называемую «точку невозврата».

Даже сама Касуми понимала, что вот-вот погрузится в бездну зыбучих песков. Но почему-то всякий раз, когда она имела дело с Тацуей, даже пустяк выводил её из себя. Довольно странно для обычно веселой Касуми. Даже она понимала, что это странно. Вот только это понимание проиграло её рту.

— У превосходных волшебников есть долг оставить наследника! Или ты собираешься жениться на своей сестре, Шиба-сэмпай?

— Касуми. — Однако очень громким голосом Тацуя остановил бесчинствующий язык Касуми. — Так же бесполезно проводить выходной со своими сестрами, разве не так?

— Грр! — В мгновение ока у Касуми напряглось и покраснело лицо.

К её сожалению, её взгляд Тацуя встретил холодно.

— Сэмпай, мы пойдем. — И как только нарушил зрительный контакт, поднялся и поклонился Маюми.

— Ах, я должна… — Увидев, как Тацуя взял счет, Маюми резко начала подниматься.

— Нет, раз ты должна была вынести детские выходки своего кохая, это компенсация.

Однако сопротивления почти никакого не было, и Тацуя пошел к стойке. Миюки поднялась, поклонилась Маюми и пошла за Тацуей.

За столом, сёстры Касуми с беспокойством глядели ей в лицо, из которого, казалось, вот-вот польются слезы, и остались с ней.

Когда они покинули кафе, Миюки сделала несколько шагов и обернулась. Разумеется, сёстры Саэгуса за ними не следовали. С облегчением во взгляде, Миюки сказала брату:

— Эм, Онии-сама. Думаю, Касуми не хотела ничего плохого.

На мгновение Тацуя посмотрел на Миюки странным взглядом, но тут же криво улыбнулся и согласился:

— Я тоже так думаю.

Напряжение спало, и Миюки тяжело вздохнула.

— Даже я понимаю, что Касуми не хотела этого говорить. Такой логикой я лишь хотел её остановить, но… я был немного жестоким. — Тацуя пренебрежительно улыбнулся сам себе, но Миюки поняла, что это было не всерьёз.

— …Онии-сама, мне нравится, что ты не слишком добр к другим девушкам.

— …У тебя есть все черты испорченной девушки.

Миюки надула щеки.

Такое детское поведение заставило Тацую мило улыбнуться.

В понедельник Чжоу Гунцзинь в обещанное время посетил Кудо Макото.

Макото его поприветствовал и ответил, что возьмет на себя ответственность и позволит беженцам-оккультистам войти в научно-исследовательскую лабораторию.

Чжоу и Макото обменялись самодовольными улыбками, пожали руки и разошлись.

И не смотря на строгий приказ о неразглашении, Кудо Рэцу узнал о встрече через час после того, как она закончилась.

— …Как вы и слышали. Макото-доно пообещал принять беженцев. И этот Чжоу Гунцзинь не попросил об особой награде и не выставил условия. Вышеупомянутые оккультисты, вероятно, намерены выдавать свои действия за наши, — отчитывался старый джентльмен в костюме. Голова у него была выбрита, как у монаха.

— Неужели? — спокойно кивнул Кудо Рэцу, он был одет в деловой костюм, а его седые волосы были хорошо уложены.

— При таких обстоятельствах можно быть безучастными, сэнсэй?

Старого джентльмена, назвавшего Рэцу «сэнсэем», звали Куки Мамору, раньше он был главой клана Куки. Ему было шестьдесят лет, но учитывая, что Рэцу уже было почти девяносто, он еще не ушел в отставку. Он передал правление кланом старшей дочери, чтобы стать руками Рэцу.

У кланов Девятки было больше единения, нежели у других чисел. По сравнению с отношением в Десяти главных кланах и восемнадцати семьях, они были больше похожи на главный дом и побочные ветви, почти как лорд со своей семьей и его вассалы. Их можно было назвать «традиционной фракцией». Правда о том, как они объединили силы с кланом Кудо против общего врага, уходит далеко в Девятую лабораторию, но клан Кудо стал главным — не Куки, и не Кузуми — из-за харизмы Кудо Рэцу. Хотя в последнее время его влияние упало, — вне зависимости от способности Макото командовать работниками лаборатории, — для поколения предыдущих глав семей Куки и Кузуми, одним словом для Мамору и остальных, Кудо Рэцу по-прежнему был лидером.

— Это не имеет значения. План нужно будет немного подкорректировать, но…

— Как скажете.

— Просто так случилось, что в день Турнира девяти школ, во время испытания Кукол-паразитов, оккультисты из Великого Азиатского Альянса кое-что сделают, и игроки Турнира девяти школ будут тяжело ранены радикалами, манипулирующими общественным мнением из-за кулис. И, подстрекаемые Чжоу Гунцзинем, оккультисты традиционной фракции посетят нашу научно-исследовательскую лабораторию, которая сотрудничает с радикалами.

Рэцу ответил Мамору мягко, но в то же время грубо. Такое решение проблемы вполне подходило, и в целом было слишком удобно.

Однако Мамору план Рэцу не понравился. Он не говорил, что план следует чуть откорректировать, скорее он говорил так, будто план может рухнуть, если всё зайдет слишком далеко. И Мамору, и Рэцу это понимали.

— Следует принять меры, чтобы ученики не стали жертвами…

Под словами «стали жертвами» Мамору имел в виду смерть. Он не придавал значения жертвам, которые получили бы ранения.

— Ничего не предпринимай. У Кукол-паразитов уже установлен ограничитель, не дающим им нападать на гражданских. В текущем тесте мы намеревались испытать их в режиме партизанской войны, но в обычном боевом режиме они не нападут на учеников в гражданской одежде.

Вполне понятно, что они будут ранены, Рэцу не уверял Мамору в обратном.

— А оккультисты не тронут ограничитель?

Естественно, Мамору тревожился, но уверенность Рэцу даже не пошатнулась.

— С самого начала невозможно, чтобы Куклы-паразиты вышли из-под контроля. Паразит связан с гиноидом заклинанием лояльности. А ограничитель — часть заклинания лояльности, у него те же эффекты, как и у древней кельтской магии «Гейс». Оковы лояльности — это условия предоставления Псионов, необходимых Паразиту для работы с гиноидом. Если ограничитель убрать, то Псионы будут выпущены все сразу и Паразит впадет в состояние, похожее на кому. Паразит попросту запечатан в Гиноиде. Основополагающий принцип заклинания лояльности в том, что за нарушение правил придется платить.

— Хотите сказать, что даже если мы обеспокоены уловками Чжоу Гунцзиня, они изначально бесплодны…

— Верно.

Рэцу и Мамору тихо посмеялись.

— Тогда Паразиты не смогут никого покалечить? — спросил Мамору, будто бы сострив в ответ. Однако Рэцу заговорил очень мрачным голосом:

— Куклы-паразиты не воспринимают солдат как союзников. Одним словом, вооруженный человек станет целью. Думаю, приспешникам Казамы-куна суждено стать нашими противниками.

В своих целях Рэцу не ограничился радикалами или традиционной фракцией. Это должно будет положить конец силам, которые ему противостояли. Осознав это, Мамору неосознанно выпрямился.

— Казама правда придет их убрать? Кроме того, Саэки будет молчать?

— Придет. По крайней мере один из его подчиненных точно. — Рэцу что-то вспомнил, но лицо так и не показало эмоций. — Если сын Мии узнает, что целью стал Турнир девяти школ, то он обязательно сделает ход. Даже если будет полагать, что им манипулируют, у него не останется выбора, кроме как вмешаться.

— Мия… доно, Йоцуба? Такой есть под командованием Казамы? — слабым голосом спросил Мамору.

На этот вопрос Рэцу не ответил.

— Если он будет действовать, Казаме-куну придется вмешаться. Или он даст молчаливое согласие. Потому что ни Казама-кун, ни Саэки его не остановят. — Рэцу выпустил небольшой вздох.

Прошло две трети июля, и Тацуя наконец мог действовать. В дополнение к квартальным экзаменам, ему нужно было разгрести навалившуюся из-за изменений в Турнире девяти школ работу. Игроки уже набрались опыта в новых соревнованиях: «Гребце и стрелке» и «Сбивании щита». На поединках этой недели игроки у партнеров по практике выигрывали чаще, чем проигрывали. Единственным беспокойством остался «Кросс с препятствиями», но кроме пробежки через тренировочный лес, больше ничего сделать было нельзя. Поскольку никто не знал, какими будут препятствия, было невозможно придумать четких решений.