— Рад видеть, что ты хорошо поживаешь, Китидзёдзи. — Хотя его слова казались резковатыми, Тацуя ответил дружеским выражением на лице, затем перевел взгляд на стоявшего рядом парня. — Тебя тоже, Итидзё. Ты выделился в Йокогаме. Поистине Багровый Принц.

— …Пожалуйста, не говори так, — тонко нахмурился Масаки, когда Тацуя проговорил его прозвище совершенно серьезным голосом.

— Тебе не нравится? Я не высмеиваю тебя или что-то такое.

— Я не люблю хвастаться на показ. Просто Итидзё, ладно?

— Хорошо.

Обыденно — или, скорее, невинно — Тацуя кивнул. Масаки, похоже, удивился. Но что же он нашел таким удивительным — не сказал.

— Кстати, Шиба… не против, если я буду так тебя называть?

— Без проблем.

Девушки из Первой и Третьей школ уже начали перемешиваться. В части девушек Третьей школы была некоторая настороженность (очевидно к кому), но гармоничная болтовня взяла верх. На таком фоне из девчачьих голосов, Масаки понизил голос и заговорил к Тацуе:

— Не думаешь, что в этом году Турнир какой-то странный?

Хотя это была явно резкая смена разговора, лицо у Масаки было серьезным. Как и у Китидзёдзи.

— Странный? Я знаю лишь о прошлогоднем, так что не могу сказать.

Слова Тацуи были лишь половиной истории. Вообще-то он предполагал, к чему клонит Масаки. Однако не был уверен. Поэтому решил, что сперва нужно услышать Масаки более ясно.

— Я могу понять смену игр.

— У комитета Турнира есть такие полномочия.

Похоже, Китидзёдзи не хотел просто поздороваться и отстраниться, он тоже присоединился к разговору.

— Так же очевидна склонность к военным соревнованиям, но учитывая последние годы, это разумно.

— Однако последнее соревнование, «Кросс с препятствиями», заметно выделяется.

— Верно. Это заходит слишком далеко, оно совершенно иного характера.

— Изначально оно было частью военной подготовки для лесных боев, забавно называть это соревнованием. Хотя разглашено очень мало информации, и у меня есть лишь наброски… четырехкилометровую область даже активные войска редко используют, это больше подходит для крупных учений.

— Делать из этого соревнование для старшеклассников, и, ко всему прочему, ставить на последний день, когда все устанут… слишком рисковано.

— Более того, будут участвовать все второгодки и третьегодки. Участие не принудительно, но поскольку ограничено время, вряд ли кто-то останется сидеть в сторонке.

— И не только. Как бы получше выразиться… Турнир девяти школ — это своего рода шоу. Нельзя отрицать, что именно с этой стороны общество смотрит на волшебников.

— Но даже из маленькой части «Кросса с препятствиями» нельзя сделать шоу. Даже в лесной местности на «Коде монолита» есть возможность у монолитов наблюдать за нападением и защитой. То же самое нельзя сказать для «Кросса с препятствиями».

— Если не ради зрителей или телевещания, то остается лишь заключить, что есть какая-то другая причина.

— Разрешить и провести такое соревнование… Похоже, этот Турнир девяти школ не только для нас, учеников, здесь снова замешана чужая воля.

Слушая Масаки и Китидзёдзи, Тацуя был впечатлен. Его подтолкнуло к расследованию сообщение от неизвестного. Но эти двое своим познанием обнаружили факторы того, что кто-то тайно вмешался.

— Это результаты расследования семьи Итидзё?

— Э? Нет, это немного… думаешь, это необходимо?

— Если тревожишься и есть средства для расследования, лучше его провести. Ну, если нет ресурсов на такое дело, тогда уж ничего не поделаешь, — ответил Тацуя. Он не собирался никого провоцировать, но такая уж у него была манера речи.

— Конечно, у нас есть ресурсы! Я хочу сказать: необходимо ли заходить так далеко!

— Фраза «кое-что лучше оставить неизвестным» — ложь. Как много неприятностей возникало из-за нехватки информации, я никогда не слышал о случае, когда избыток информации мешал. А ты, Итидзё?

— Нет, но по сравнению с тем, это…

— До последнего дня Турнира, до «Кросса с препятствиями», осталось двенадцать дней. Не скажу, что это много, но я также не могу сказать, что мы должны сдаваться, потому что с этим ничего нельзя поделать.

— Масаки, думаю, в этом Шиба-кун прав, — умиротворенно заговорил Китидзёдзи к поджавшему губы Масаки.

— Мы сейчас заняты, но, думаю, Гоки-сан сможет что-то обнаружить.

Гоки — так звали главу семьи Итидзё, отца Масаки. Своими словами Китидзёдзи поддерживал Тацую.

— …Понял. Я объясню всё семье, — ответил Масаки, но не Китидзёдзи, а Тацуе.

Пока Тацуя, Масаки и Китидзёдзи вели супер серьезный разговор, несколько неподходящий для вечера, девушки из Первой и Третьей школы наслаждались своей беседой и им не мешали. Тогда одну из них и окликнул ученик из Четвертой школы.

— Шизуку-сан.

— Харуми-ниисан?

Хонока тоже знала того юношу, Нарусэ Харуми, и обменялась с ним кивком.

Когда Шизуку обратилась к нему «ниисан», Миюки вспомнила, что в Четвертую школу ходит двоюродный брат Шизуку. Вспомнив это, она смогла в притворном неведении отвести внимание от следовавших за ним двух первогодок.

Ненадолго отойдя, обменявшись словами с братом и несколько раз кивнув, Шизуку вернулась к Миюки.

— Миюки, у меня есть просьба.

Вид у Шизуку был немного извиняющийся.

— Что такое?

— Мой двоюродный брат хочет представить своих кохаев Тацуе-сану.

— Онии-саме? — Нацепив на лицо вопросительное выражение, Миюки подумала: «так вот почему они пришли».

— Да. Мой брат из Четвертой школы, но его кохаи слышали о Тацуе-сане и хотят с ним встретиться.

У каждой школы магии была своя направленность. Первая и Вторая школы учили по международным стандартам. Третья чтила военные традиции, изучая боевую магию. Четвертая школа, напротив, склонялась к магическому ремеслу и инженерии, которые можно практиковать в лабораториях.

— Если Онии-сама не против. Но не думаю, что он будет возражать, — сказала Миюки и пошла к Тацуе. И как раз разговор с Масаки и Китидзёдзи заканчивался. — Онии-сама, ты не занят? Кохаи из Четвертой школы хотели с тобой встретиться.

— Со мной? Хм, хорошо.

Масаки и Китидзёдзи кивнули, убежденные по другой причине, нежели понял Тацуя. Настолько хорошо сочетались достижения Тацуи и Четвертая школа.

— Итидзё-сан, Китидзёдзи-сан, ничего, что мы позаимствуем Онии-саму ненадолго?

— В-всё в порядке. Мы как раз закончили, — ответил Масаки, снова растерявшись, потому что она обратилась к нему.

Миюки изящно улыбнулась, поклонилась и повела Тацую к ожидавшей их Шизуку.

— Ещё увидимся, Итидзё, — попрощался Тацуя.

Ответа не последовало. Масаки всем сознанием сосредоточился на улыбке Миюки.

— Меня зовут Куроба Фумия. Рад встрече, Шиба-сэмпай.

— Приятно познакомиться, я — Куроба Аяко. Мы близнецы, Фумия младший.

После того как их представил двоюродный брат Шизуку, Фумия и Аяко поприветствовали Тацую впервые.

Они не вели себя странно.

— Рад познакомиться, я — Шиба Тацуя.

Как и Тацуя.

— Однако я из Первой школы. Не ваш сэмпай.

— Даже если школа другая, Шиба-сан наш сэмпай в магии.

— Хотя мы из Четвертой школы, наши инженерные способности не очень хороши, можно попросить тебя дать нам пару советов? Меня и брата очень впечатлили твои навыки, Шиба-сэмпай.

Конечно, всё это было для того, чтобы Аяко и Фумия проще связывались с Тацуей. Вот почему Миюки ничего не делала, что могло разрушить игру их двоих, и поскольку у них не было уверенности, чтобы притворяться другими людьми, они пришли самими собой.

— Во время Турнира девяти школ это будет невозможно, но если будут другие возможности, я не против.

— Правда?!

— Спасибо огромное.

Вполне естественно для них двоих, в особенности для парня Фумии, избегать общаться с красавицей Миюки, но это тоже было для того, чтобы укрепить иллюзию их первой встречи. Благополучно создав впечатление, что они и Тацуя — незнакомцы, они вернулись к группе Четвертой школы.