3. Никаких обязательств, не исходящих от командования фронта или других высших органов, которые бы обязывали нас перед восставшими, не давать. Действовать только по указанию Центра.

4. Вам разрешается, но в пределах строгой конспирации, вербовать надежных людей из окружающей среды для получения достоверных разведывательных сведений об обстановке в Словакии.

5. В случае осложнения обстановки действовать по дополнительным указаниям. В переписке со штабом фронта вам присваивается псевдоним «Самов». Все указания от Центра вам будут поступать за подписью «Сорокин».

Приказ подписал начальник разведывательного отдела штаба фронта генерал-майор И. Г. Ленчик. Последняя строка приказа была, как всегда, коротка и строга: «Приказ мною прочитан и усвоен». И подпись: «Майор Скрипка. 6 сентября 1944 года».

Приказ утвердил генерал армии Соколовский. Он и вручил разведчику специальный мандат, в котором командующий фронтом маршал Конев просил командующего 1-й чехословацкой повстанческой армией подполковника Голиана оказать возможное содействие предъявителю этого документа в выполнении обязанностей офицера связи.

Во время беседы генерала армии Соколовского с майором Скрипкой раздался телефонный звонок. Командующий фронтом пригласил к себе генералов Соколовского и Ленчика, а также майора Скрипку. Через минуту они были у маршала Конева.

Генерал армии Соколовский представил разведчика командующему. Маршал поздоровался с разведчиком. Обращаясь к генерал-майору Ленчику, Конев сказал, что доволен подбором кандидата для этой специальной миссии, и пригласил всех сесть за стол.

Беседа длилась не более получаса. Говорил Конев. Он сообщил известные ему сведения о том, что произошло в Словакии. Затем сказал:

— Вы — разведчик, и вам не потребуется много времени для оценки обстановки на месте. Мне известно, что вы уже имеете опыт совместных действий со словаками и чехами. Это вам пригодится при выполнении задания. Зная русский, украинский и немецкий языки, вы сможете освоить и словацкий. Я немного переговорил с Тальским и летчиком Трнкой, которые перелетели к нам. Они считают, что вы сможете найти общий язык с повстанцами…

Майор Скрипка внимательно слушал командующего. Разведчик знал, что в штаб фронта на самолете прибыл начальник штаба корпуса повстанцев полковник Тальский. О нем и говорил маршал Конев.

Командующий продолжал:

— Я принял Тальского. Выслушал его доклад о развитии обстановки в Словакии и просьбу об оказании помощи. Многое будет зависеть от вашей работы в тылу противника. Хочу, чтобы вы знали — свои предложения об оказании помощи словакам я сообщил товарищу Сталину. Верховный главнокомандующий согласился с моими предложениями и дал указание срочно подготовить наступление и мероприятия, связанные с броском наших войск через Карпаты.

При встрече с командующим силами словацкого восстания доложите ему о том, что товарищ Сталин приказал усилить поставки оружия и боеприпасов словакам. Мы также на днях начнем наступательную операцию через Карпаты, — сказал Конев и добавил: — Находясь в штабе Голиана, ведите себя скромно. Попросят — помогите, посоветовавшись с нами. Пригласят — идите, не пригласят — не навязывайтесь. Если потребуется помощь, сообщайте, рассмотрим ваши предложения. Особенно надеюсь на вашу активность в вопросах сбора и направления в штаб разведывательных сведений.

Завершая беседу, командующий фронтом, как всегда, спросил:

— Вопросы есть, майор?

— Один вопрос есть, товарищ маршал, — сказал Скрипка и встал из-за стола. — Предполагаются ли какие-либо взаимосвязи с нашими другими представителями в штабе подполковника Голиана?

— Других официальных представителей нашей армии в восстании не предвидится. Этот вопрос согласован с Генеральным штабом. Если будут направляться другие офицеры, мы поставим вас в известность.

К вечеру во Львове майор Скрипка познакомился с членами оперативной группы, которую ему предстояло возглавить. Все вместе они должны были отправиться в словацкое восстание. В группу входил опытный радист и старший лейтенант Геннадий Яковлевич Стальной, который уже неоднократно выполнял особые задания в тылу противника. По рекомендации Стального в группу была включена и опытная радистка Мария Сущева. Она тоже неоднократно бывала в тылу противника и обеспечивала выполнение специальных заданий.

Четвертым членом группы был рядовой Степан Рындин[150]. Он был смелым бойцом, который проявил себя в партизанских боях в районе Шепетовки. После соединения с частями Красной армии он был оставлен на службе в разведывательном отделе фронта. Рындин должен был выполнять обязанности адъютанта майора Скрипки.

Получив все необходимое для выполнения задания, майор Скрипка и члены его оперативной группы на двух автомашинах направились на аэродром, который находился в районе города Перемышль.

На аэродроме уже несколько дней базировались 38 словацких самолетов. Эта авиационная группа под командованием майора Юлиуса Трнки перелетела через линию фронта на советскую территорию. Самолеты были старыми немецкими боевыми машинами. Среди них оказалось и несколько самолетов «Фокке-Вульф-189». Это были самолеты воздушной разведки, которые в Красной армии получили название «Рама», поскольку действительно по своей конфигурации были похожи на оконную раму.

Как сказал Трнка, все самолеты давно уже отдали богу душу, то есть исчерпали весь возможный и невозможный летный ресурс. Но «Рамы» еще можно было использовать для перелета к повстанцам, хотя они и не были приспособлены для перевозки пассажиров.

Майор Трнка отобрал два самых надежных «Фокке-Вульфа». Скрипка и радистка разместились на первом самолете. Старший лейтенант Стальной и боец Рындин — на втором.

Когда самолеты взлетели, то первый из них, которым управлял словацкий пилот Юрай Сливка, не смог набрать необходимую высоту и, потеряв управление, с высоты около 400 метров начал резко снижаться. Пилот ничего не смог сделать. Самолет, сбивая верхушки деревьев, рухнул в болото в 2–3 километрах от аэродрома. При падении «Рама» развалилась на части.

Экипаж второго самолета был вынужден прекратить полет и возвратился на аэродром.

К месту крушения срочно была направлена группа поиска. К большой радости и удивлению всех, члены экипажа словацкий летчик Юрай Сливка и штурман Йозеф Мейо остались живы. Мейо получил сильные ушибы, разбил лицо и поранил руку.

Майор Скрипка и радистка Мария Сущева тоже остались живы. Они отделались множеством ссадин, но переломов или сильных ушибов не было. Тем не менее Мария на некоторое время лишилась сознания.

Поисковая группа нашла потерпевших крушение и вытащила их из болота. На санитарных машинах летчиков и разведчиков доставили на аэродром, где находился начальник разведки штаба фронта генерал-майор Ленчик. Их встретили как прибывших с того света. Ленчик даже приказал преподнести майору Скрипке стопку спирта — руководитель оперативной группы получил больше всех ссадин, но сохранил бодрость и хладнокровие.

Приказ маршала Конева отменять никто не имел права. Скрипка предложил использовать для перелета к восставшим второй исправный самолет.

Ленчик согласился с предложением майора Скрипки. Было принято решение: первым рейсом в район словацкого восстания отправится командир оперативной группы с радисткой. Старший лейтенант Стальной прилетит к повстанцам по вызову Скрипки.

Юрай Сливка убедил майора Трнку позволить ему вести самолет в район словацкого восстания. Штурманом вместо Йозефа Мейо, получившего сильные травмы, был назначен Антон Мешко.

«Фокке-Вульф» взлетел второй раз. Набрав высоту, он взял курс на запад. На немецком самолете летели словацкие пилоты, офицер советской военной разведки и девушка-радистка.

На одном из участков маршрута, когда полет проходил над Карпатами, пилот указал Скрипке на два немецких «Мессершмитта», которые летели тем же курсом, но были правее и ниже. Увидев разведывательный самолет «Фокке-Вульф», который, как они знали, принадлежал военно-воздушным силам союзного Германии словацкого правительства Тисо, пилоты «Мессершмиттов» поприветствовали «Раму» покачиванием крыльев и ушли вперед.