25 сентября на одном из участков 4-го Украинского фронта, которым командовал генерал армии И. Е. Петров, произошло событие. которое, как оказалось, тоже имело прямое отношение к проблеме выхода Венгрии из гитлеровской коалиции. Разведчики, входившие в состав разведывательного отдела штаба фронта, задержали группу венгров, которые ночью перешли линию фронта. Задержанных доставили в штаб фронта к начальнику разведывательного отдела генерал-майору Михаилу Грязнову[246]. Как оказалось, это была неофициальная делегация венгерских патриотов, которой руководил барон Эде Ацел, представитель нелегальной организации, которая называлась Союз венгерских патриотов.

Среди других членов делегации были инженер И. Дудаш, книгоиздатель И. Фауст и сотрудник одного из банков А. Глессер. Венгры прибыли для выяснения возможностей и желания советского командования принять официальную венгерскую делегацию, которая могла бы приступить к обсуждению условий заключения перемирия.

Венгерских парламентариев во главе с бароном Ацелом отправили в Москву, где они вначале оказались в разведывательном управлении Генерального штаба Красной армии. Начальник РУ генерал-полковник Ф. Ф. Кузнецов встретился с членами делегации. Обязанности переводчика на этой беседе выполнял двадцатилетний лейтенант Евгений Попов[247], который летом 1944 года окончил Военный институт иностранных языков и хорошо владел венгерским языком.

Кузнецов выслушал сообщение барона Ацела и обещал ему проинформировать советское руководство о целях прибытия делегации венгров в Москву. После этого венгров по требованию наркома внутренних дел генерал-полковника B.C. Абакумова передали в НКВД.

С венграми встретился представитель международного отдела ЦК. По указанию начальника разведуправления генерал-полковника Кузнецова в качестве переводчика на этой встрече присутствовал лейтенант Попов.

С целью получения дополнительных достоверных сведений о том, что происходит в Будапеште, в венгерскую столицу был направлен агент советской военной разведки Крыстю. Под этим псевдонимом действовал болгарский гражданин Стойно Атанасов Крыстев, который работал журналистом реакционном газеты «Днес» и был известен и в Берлине, и в Софии, и в Будапеште своими прогерманскими публикациями[248].

Крыстев был неординарным человеком — талантливым, смелым, находчивым и хладнокровным. Он умел держать себя в руках в любой опасной ситуации, никогда не терялся и, самое главное, был верен своей цели — добиться уничтожения в Болгарии прогерманского режима и установления демократического правительства.

Крыстев родился в 1910 году в городе Кюстендил в семье служащего, окончил филологический факультет Софийского университета, получил диплом журналиста, придерживался левых политических взглядов и поддерживал идею тесного сотрудничества Болгарии с СССР. Вероятно, именно такие политические взгляды и привлекли внимание советской военной разведки к этому болгарскому журналисту. В 1938 году Крыстев согласился оказывать советской военной разведке помощь в добывании интересующих ее сведений.

Крыстев начал передавать сведения о политическом положении в Болгарии, Германии и Югославии накануне Второй мировой войны.

После нападения Германии на СССР Крыстев регулярно сообщал ценные сведения о перебросках немецких войск через Болгарию, о действиях немцев на Балканах, а также давал точные сведения о политике болгарского правительства в отношении гитлеровской Германии и СССР.

В августе 1941 года Крыстев по заданию Центра выехал в Берлин на учебу для «усовершенствования своей специальности журналиста»[249]. На самом деле цель поездки Крыстева в Берлин была совершенно иной: выполняя задание советской военной разведки, он занимался в германской столице сбором сведений о внутриполитическом положении в Германии. Несмотря на значительные трудности организации связи с сотрудниками военной разведки в Софии, Крыстю удавалось передавать ценные сведения о Германии, ее вооруженных силах и о результатах налетов советской дальней авиации на Берлин.

В 1942 году Крыстев возвратился в Софию и продолжал активно сотрудничать с советской военной разведкой. В январе 1943 года его призвали в болгарскую армию. Работая в качестве военного журналиста, он продолжал собирать ценные сведения по заданиям военной разведки. В работе был конспиративен, осторожен, предусмотрителен и удачлив. Выдавая себя за прогерманского журналиста, Крыстев получал возможность бывать в болгарских и немецких воинских частях.

Умение скрывать свои истинные взгляды помогало Крыстеву выполнять сложные задания ГРУ. В Болгарии никто не знал, что он тайно сотрудничает с советской военной разведкой. Однако такие активные люди, как Крыстев, находились не только под контролем германской контрразведки, но привлекали внимание местных патриотов. Не зная истинного отношения Крыстева к немцам и считая его активным пособником фашистов, одна из групп болгарских патриотов напала на дом, в котором проживали его родители. Произошла трагическая ошибка — отец и мать Крыстева были убиты.

Стойно Крыстев тяжело пережил смерть родителей, но от своей тайной борьбы против фашистов не отказался.

Побывав в Будапеште, Крыстев увидел и узнал многое. На основе собранных данных он подготовил донесение в Центр, которое было доложено наркому иностранных дел Молотову…

Советско-венгерские неофициальные контакты в Москве завершились 29 сентября, после чего делегация была отправлена в штаб 4-го Украинского фронта. Возвращение делегации на территорию Венгрии не обошлось без перестрелки, в ходе которой Фауст и Дудаш получили ранения[250].

Миссия генерал-полковника Надаи в Казерту закончилась безрезультатно.

После визита барона Ацела в Москву в советскую столицу была направлена венгерская официальная делегация. Начинался новый венгерский раунд переговоров, в котором пришлось принимать участие начальнику Разведуправления Генерального штаба Ф.Ф. Кузнецову.

Вторая венгерская делегация оказалась на территории, занятой советскими войсками, на одном из участков 1-го Украинского фронта, которым командовал Маршал Советского Союза И. С. Конев. Маршал сообщил в Москву о прибытии венгров. Было принято решение поручить Кузнецову ведение переговоров с руководителем венгерской делегации. Возможно, было учтено то, что он уже имел возможность общаться с первой группой венгерских парламентариев.

Выполняя указание Сталина, Кузнецов вылетел в Киев, чтобы встретить венгерскую делегацию и сопроводить ее в Москву.

В Киеве ему пришлось столкнуться с представителем НКВД, который, выполняя указание наркома внутренних дел Абакумова, тоже прибыл на киевский аэродром для встречи венгров и сопровождения ах в советскую столицу. Кузнецов потребовал, чтобы представитель Абакумова не мешал ему выполнять приказ Верховного главнокомандующего. Не без труда ведомственные споры были урегулированы. Самолет с венгерской делегацией на борту в сопровождении военных разведчиков вылетел в Москву.

Официальная венгерская делегация прибыла на Центральный московский аэродром вечером 1 октября. Делегацию возглавлял генерал-полковник Фараго. Членов делегации разместили на одной из служебных квартир военной разведки, которая располагалась на территории Серебряного Бора.

В первый же день переговоров, которые проходили в Генеральном штабе, выяснилось, что у генерала Фараго нет письменного подтверждения его полномочий.

Фараго сообщил, что он доставил в Москву личное послание регента Хорти маршалу Сталину.

— Этот документ, — сказал Фараго, — свидетельствует о том, что делегация носит официальный характер…

Два дня в Москве уточнялись полномочия делегации, изучались предложения венгров. 5 октября начались официальные переговоры, в которых принял участие начальник Генерального штаба генерал армии А. И. Антонов.