— Зачем? — удивился Бирюков.

— Будешь мне машину разгружать, — Ира никогда не отличалась ложной скромностью, если она видела праздно шатающуюся рабочую силу, которую можно было использовать, то тут же брала быка за рога.

— А Костян? — попытался отделаться Деня.

— Костя работает оленем, — мстительно отмела его вариант Саша.

— А Митька? Митяй-то где? — продолжал ныть Денис, но уже натягивал ботинки.

— Мой братец сейчас орет на поставщиков, которые тормозят поставку шампанского. Саш, ну ты прикинь, перед Новым годом так тупить и именно с шампанским, — стрекотала Ирка, выталкивая Бирюкова за дверь. — Кстати, могла бы помочь Маринке, она там одна корячится с игрушками. Елка все-таки твоя идея.

— Елка — моя, — кивнула Сашка, — а игрушки — ее. Я вчера и так чуть шею не свернула, пока звезду на макушку присобачивала.

— Ясно все с тобой. Готовь тогда вагон еды.

— Будет сделано, — козырнула Нестерова, радуясь, что еще вчера озаботилась провизией, которую нужно было только разогреть.

Саша снова вернулась к окну, наблюдая, как Ира командует Дениской. Он вытащили коробки с дождиком и игрушками, ящик шампанского и пакет из супермаркета. Когда бывший муженек закончил таскать все в дом, его запрягли катать близнецов, потому что Костя упал на снег и не подавал признаков жизни.

— Вот это я называю отличными организаторскими способностями, Александра Семеновна, — раздался за ее спиной голос Димы.

— Фу ты, засранец, напугал, — пожурила его Саша, подставляя губы.

— Ммм, какавчик, — оценил Дима вкус ее поцелуя. — Мы что, открываем детский садик?

— Ты такой оболтус, — закатила глаза Сашка, делясь с Димой напитком.

— Я — да, — истово закивал Токарев. — Совершенно теряю разум рядом с тобой.

Саша с удовольствием вжалась спиной в объятия Димы, почти мурлыкая от уютного удовольствия.

— Смотрю, Дениску тоже припахали, — хохотнул Токарев.

— Такой говнюк, просили же вчера всех свалить… — начала по привычке, скорее из уважения к чувствам Димы, ворчать Сашка.

— Да ладно тебе, — вдруг очень мирно фыркнул он. — Я уж давно понял, что нам от него не избавится. Пусть живет.

— Что, и жить его с нами возьмем?

— Ты хочешь?

— Придурок.

— Я уже говорил, ты сама в этом виновата.

Саша поскорее заткнула ему рот поцелуем, не давая и дальше нести чушь.

— Ну что за люди! Я же просила не давать им спать. Теперь вот раздевать придется сонных, — прервал Сашу и Диму голос Марины, которая затаскивала санки с дремлющими близнецами в дом. — Мужики, мать их, ничего нельзя доверить.

— Хей, Мариныч, давай помогу, — Дима подлетел к ней, перехватывая санки.

— Спасибо, Мить. Я уложу их внизу, ладно?

— Да хоть в подвале, — пошутил Токарев и тут же нарвался на колкий взгляд Бирюковой.

— Остряк, мать твою, — рявкнула шепотом Маринка. — Небось трахались всю ночь, как кролики, вот и острите. Кто бы знал, как я хочу секса. Хоть бы разок без детей оторваться, хоть на пару часов. Чтобы поорать на всю квартиру…

Марина продолжала ворчать по дороге в гостиную, где Дима, сжимая губы, разбирал диван, обкладывая периметр подушками. Он снабдил Маринку одеялом, которая завалилась спать вместе с детьми, все еще приговаривая:

— Хоть на пару часов, хоть на часик…

Токарев вернулся в гостиную, где Сашка хихикала в чашку.

— Тебе она никого не напоминает? — спросил Дима, кивая в окно, где Костя ожил и покуривал в компании братца.

— Ага, — хохотнула Нестерова, наблюдая, как Ленка с Ирой украшают их елку дождиком. — Ты уверен, что не хочешь пригласить их встречать Новый год?

— Никого не хочу, только тебя, — в очередной раз отмел ее угрызения совести Дима. — Они же все равно припрутся первого или второго. И ведь хрен выгонишь.

Саша покивала. Друзья и родственники действительно зачастили к ним в гости. В покер теперь играли не каждую неделю, потому что периодически к ним приезжали с ночевкой Бирюковы или Ирка с Леной. Поэтому почти каждые выходные у них были более чем насыщенные.

— Дааа, не выгонишь, — посетовала Саша, снова пристраиваясь к Диме, обнимая его.

Они немного постояли, следя за гостями, которые продолжали тусоваться во дворе. Саша с Димой синхронно усмехнулись, когда Ленка коварно расстреляла Бирюковых снежками из-за елки.

— Такая стерва выросла, — гордо проворчал Дима.

— Все правильно делает, — одобрила действия девочки Саша.

— Может, тоже родим кого-нибудь? — огорошил Токарев без объявления войны.

— Эээ, — обалдела Сашка. — Хочешь ребенка?

— А что? Я не против, — пожал плечами Димка.

— Ну, ладно, дорогой, рожай. Я тоже не против, — продолжала валять дурака Нестерова.

— Сашк, я серьезно.

Девушка подняла глаза, внимательно изучая Димино лицо.

— Мы никогда об этом не говорили, — наконец посерьезнела и она.

— Вот сейчас говорим.

— Дим…

— Ну что, Дим? Я сорок два года уже Дима. Да и тебе скоро тридцать.

— О, ну спасибо, что напомнил, — надулась Сашка.

— Ну Саааш, — заскулил Дима, усаживая ее на подоконник и целуя.

— Что, Саш? Я уже двадцать девять лет Саша. И вообще, нормальные люди сначала женятся, а потом о детях разговаривают.

— Ну давай распишемся. Долго что ли? — пожал плечами Токарев.

Нестерова так и уронила челюсть. Она попыталась прикрыть рот и не задохнуться одновременно. Картина была та еще, и Дима начал хихикать.

— Ой, он еще и ржет, — наконец обрела дар речи Саша. — Обалдеть, как романтично. «Ну давай распишемся. Долго что ли?» — передразнила его Нестерова. — Ты б еще мне на коробке с роллами это написал, было б хоть чем заесть стресс.

— Это мысль. Так ты согласна? Расписываемся и рожаем?

— Ага, где поставить крестик? — стебалась Саша.

— Дурында, — фыркнул Дима, целуя ее.

Саша на автомате раздвинула ноги, чтобы Дима смог подойти ближе. Они целовались как школьники, сидя на подоконнике, пока в дом не ввалилась хохочущая Ленка.

— Ну, дядь Коооость, — заныла девчонка, уворачиваясь от снежка, который влетел за ней через открытую дверь прямо в гостиную, — так не честноооо. Ой.

Саша с Димой отпрянули друг от друга, а Ленка вместо того, чтобы смутиться, заорала:

— Тут дядя Дима целуется с Сашкой, я им все расскажу.

— Стерва, — буркнул Дима, облизывая губы.

— Цыц, — шикнула на Ленку Саша, кивая в сторону закрытой двери. — Дети спят.

Девчонка прижала варежку ко рту и знаками продолжила умолять спасти ее от мужиков во дворе.

— Сейчас разберемся с ними, — проворчал Дима, натягивая шапку, куртку и ботинки. — Сашка, иди-вари глинтвейн, будем обмывать победу. И подумай заодно над моим предложением.

Дима подмигнул и скрылся за дверью вместе с Ленкой. Саша, улыбаясь и мотая головой, пошла на кухню исполнять волю будущего мужа.

«Я что, согласна?» — подумала она, наливая в кастрюлю вино.

Нестерова снова потрясла головой, решив, что Дима в очередной раз нес чушь. Однако остаток дня она витала в облаках, представляя себя беременной, взвешивая все за и против, внимательно наблюдая за Мариной, которая возилась с мальчишками. Дима периодически ловил ее за этим занятием, гаденько ухмыляясь и двигая бровями. Они так увлеклись этой игрой в гляделки и собственными мечтами о будущем, что не обратили внимания на Дениса и Иру, которые весь вечер о чем-то разговаривали, не принимая участия в общем балагане.

Утром в понедельник Саша, как всегда, была не в духе. Ее раздражало всё. Вернее — все. Денис, который опять без разрешения остался ночевать. Костя, на которого она то и дело натыкалась, пока варила кофе и овсянку. Ленка, которая трещала, как радио, о предстоящих планах на каникулы. Ирина, которая не делала попыток унять свою дочь. Ну а больше всего Сашка злилась на Марину, которая до сих пор сладко дрыхла, ведь близнецы редко вставали раньше девяти.

— Мы поедем уже? — гавкнула она и на Диму, который уже целую вечность грел машину.