Ну, а что же украинская власть? Ныне официальными украинскими историками навязывается легенда о том, что, мол, части УНР приходили в «освобождаемые» города чуть ли не раньше немцев. Можно найти следующие, абсолютно не соответствующие реальным фактам описания «взятия Харькова украинским полковником Петром Болбочаном» в 1918 году: «6 апреля 1918 года украинский флаг взвился над Харьковом — войска Болбочана вошли в город, став там гарнизоном. Жители Харькова радостно встречали украинцев — революционный террор порядком надоел населению». Или вот как описывают данное событие авторы вышедшего недавно в Киеве жизнеописания Болбочана: «6 апреля 1918 г. запорожцы победно вступили в Харьков»[1057].

Откуда черпают данные «факты» современные украинские историки, совершенно непонятно. Дата 6 апреля указывается в качестве дня вступления Болбочана в Харьков многими украинскими источниками, хотя достоверно известно, что и 6, и 7 апреля большевики во главе с Артемом пребывали в Харькове, проводили заседания Совета и контролировали город. Харьковская пресса подробно осветила вход оккупационных немецких войск в столицу ДКР 8 апреля. При этом ни одно го украинского военного с немцами не было! Можно было бы подумать, что на фоне нескольких немецких полков, вступивших в Харьков, журналисты «не заметили» украинцев. Однако корреспондент «Возрождения» удостоверился в этом, спросив лично у командующего оккупационными войсками. Вот как это описано: «В восьмом часу вечера генерал — лейтенант Клаузиус, представительный высокого роста мужчина, с загорелым лицом, в генеральском защитного цвета мундире с белым боевым орденом на шее и бантами орденских знаков на груди, в беседе с нашим сотрудником… сообщил, что поход этот совершают одни немцы, австрийцев и гайдамаков с ними нет, что с установлением свободного движения между Харьковом и Киевом оттуда прибудут представители Центральной Рады, причем он надеется, что это вопрос нескольких дней»[1058]. Так что сообщения украинских историков о том, что Болбочан якобы взял Харьков, как и многие другие описания событий Гражданской войны, — не более чем байка.

Петр Болбочан

Зафиксировали харьковские журналисты и точное время прибытия первого украинского подразделения, сообщив, что 9 апреля в 5 часов утра туда прибыла часть 2–го Запорожского полка во главе с Болбочаном. Причем в подавляющем большинстве именно в таком порядке и происходила оккупация городов Донецкой республики — сначала появлялись немцы или австрийцы, а дня через 2–3 подходили первые украинские части. Вот, к примеру, как житель Екатеринослава описывал прибытие украинцев в его город после прихода немцев: «А дня через два появились в городе какие — то странные люди в цветных широких шароварах, ярких кафтанах, разговаривавшие на ломаном русском языке, но делавшие вид, что русского языка совершенно не понимают… Потом пошел первый поезд на Харьков, и тогда только мы узнали, что Россия кончается за Харьковом — там, где начинается Белгород… Курск, Орел, Тула, Москва и Петербург остались за границей. И столицей нашей стал Киев»[1059].

Конечно, сказкой является и сообщение о «радостной встрече» Болбочана жителями Харькова. Хотя и нельзя сказать, что украинские военные были приняты в штыки. Судя по прессе, их встретили скорее с настороженным любопытством, без явных признаков вражды. При этом на протяжении всей оккупации у харьковцев не было абсолютно никаких иллюзий по поводу того, кто на самом деле управляет Харьковом и Украиной. На одном из первых заседаний Харьковской думы лидер меньшевиков Сан — Девдариани заявил, что «сейчас не найдется ни одного человека, преданного новым властям». Правда, один человек все — таки нашелся — единственным, кто публично выступил в защиту Центральной Рады на заседании Харьковской думы, был упоминавшийся выше писатель Гнат Хоткевич[1060].

Харьковские городские власти честно пытались вступить в сношения с представителями центральной украинской власти. Рубинштейн от имени Думы в первые же дни после прибытия украинцев встретился с командующим Запорожской дивизии генералом Зурабом Натиевым, который присутствовал на параде немецких войск в Харькове[1061]. Контактировали городские власти и с назначенным украинским комендантом Харькова полковником Александром Шаповалом. Особенно это касалось постоянных запросов о причинах очередного расстрела или ареста. Правда, чаще всего выяснялось, что Шаповал совершенно не контролирует ситуацию вокруг интересуемых событий.

Генерал З. Натиев (в центре) во время немецкого парада в Харькове

Еще меньше пиетета по отношению к украинским союзникам было у германского командования. Штейфон оставил красочное описание встречи немецкого генерала с представителями украинских властей в Харькове: «Командир баварского корпуса генерал Менгельбир оказался очень суров к пришедшей к нему украинской делегации. Последняя явилась в украинских костюмах, с «оселедцами». Менгельбир заявил, что «не умеет говорить с людьми, у которых хвосты растут на голове». Подобные слова старшего начальника чрезвычайно правдиво выявили фактическое отношение немецкого офицерства к украинскому вопросу»[1062].

Штейфон, как мы видели, любил преувеличивать. Но его вывод об отношении немцев к украинским союзникам подтверждается массой документов. Генерал Людендорф жаловался на качество украинских частей, которые пришлось расформировать, и причитал: «Мы могли бы в конце концов получить хоть немного поддержки со стороны сыновей земли, которую мы освобождали от большевистского доминирования»[1063].

Колин Росс в докладе германскому МИДу вынужден был признать: «Украинская самостийность, на которую опирается Рада, имеет в стране чрезвычайно слабые корни. Главным ее защитником является небольшая группа политических идеалистов. Рада… все же опирается теперь, как, по всей вероятности, еще долго и в будущем, на немецкие штыки». Немецкий публицист, изучив ситуацию в Украине, дал уничижительные характеристики украинской армии: «Украинское войско — войско наемников; оно состоит из бывших солдат и офицеров, безработных и авантюристов… Численность Украинской армии приблизительно равна 2000 человек; армия делится на целый ряд отрядов, отличающихся друг от друга своей формой… Боевая ее сила чрезвычайно мала»[1064].

Сегодняшние легенды, распространяемые историками с титулами и учеными степенями, о том, что украинская армия, дескать, насчитывала сотни тысяч солдат и чуть ли не самостоятельно, без немцев, проводила значимые боевые операции, не выдерживают никакой критики. Немцы не раз докладывали своему командованию о том, что украинские союзники только создают проблемы, в том числе и во взаимоотношениях с населением оккупированных территорий. Командование германскими войсками, расквартированными в Донбассе, докладывала о бардаке, царившем в войсках генерала Натиева: «Конные сотни — недисциплинированные банды, командный состав одинаково ненадежен… Вмешиваются в дела администрации, грабят. Для спокойствия уезда необходимо гайдамаков убрать». О том же просили и представители местной власти. К примеру, уездный староста Александровска докладывал, что «желательно пребывание в уезде не галицийских войск, а германских или венгерских»[1065].

К. Соколов, наблюдая за взаимоотношениями немцев с украинскими вояками, отмечал: «Конечно, казачьи «войска» играли при немцах роль простой декорации. Казаки могли выставить ничтожную горсть плохо снаряженных «людей»… Потомки запорожцев в сборной одежде, вооруженные чем Бог послал, смотрелись совсем михрютками рядом с молодцеватыми краснощекими, отъевшимися на русских хлебах баварцами. Немецкий генерал, которому однажды представили группу казаков, махнул рукой и любезно посоветовал отпустить «этих парней» на полевые работы»[1066].