Ушел… Но страшное услышала я слово.
Едва потушенный, пожар пылает снова.
О!.. Роковая весть обрушилась, как гром!
Я бросилась его спасать. О нем одном
Я помнила в тот миг, я о себе забыла…
Энона в ужасе рыдала и молила,—
Напрасно. Совести суровой уступив,
Я шла сюда. К чему привел бы мой порыв?
Быть может, — хоть о том, помыслив, цепенею,—
Быть может, истину открыла б я Тесею?
И вот я узнаю, что любит Ипполит,
Что любит — не меня! Что он принадлежит
И сердцем и душой не мне, но Арикии!
О боги вечные! О боги всеблагие!..
Гордец отверг меня. И думала я так:
Он враг всем женщинам, самой любви он враг.
Но нет, — есть женщина (как я узнала ныне),
Что одержала верх над этою гордыней.
Так, значит, нежное тепло и страстный зной
Ему не чужды? Он жесток ко мне одной?
А я, безумная, спасать его бежала…