Меня не упрекай за то, что ты со мною
Бежала из дому: любовь тому виною,
Она заставила тебя за мной идти,
Искала счастья ты и только так найти
Могла его тогда… И пусть я значил мало,
Но бегство из дому тебя со мной сравняло.
Да, был богатства блеск! Но мне какой в нем прок?
Он за тобой никак последовать не мог.
Был только меч моим единственным владеньем,
Одна твоя любовь служила утешеньем,
Она возвысила меня в чужих краях,
Он риску подвергал в бесчисленных боях.
Теперь на дом отца взирай печальным взглядом,
Скорби, что герцоги стоят с тобою рядом;
Вернись в свой край родной — тебя богатство ждет,
Хотя не встретишь там такой, как здесь, почет.
На что ты жаловаться можешь, в самом деле?
В чем был тебе отказ? Когда-нибудь посмели
Глаза мои смотреть с презреньем на тебя?
Нет, право, женский ум постичь не в силах я.
Пусть муж боготворит, пусть из любви к супруге
Готов он оказать любые ей услуги,
Пусть окружит ее вниманьем, пусть всегда
На просьбу всякую он отвечает: «Да»,—
Но если в верности дал повод для сомненья,
Все позабыто вмиг, нет хуже преступленья:
Да это ж воровство, предательство, подлог!
Отца зарезал он и дом его поджег!
И казнью страшною, постигшей Энкелада,
[15] Без промедления казнить злодея надо.